– Я и перенесла, – спокойно ответила Геката. – Но даже я не могу перенестись внутрь его. Только царица или царь – лишь они двое могут открыть камеру.

Персефона начала было протестовать, но Тесей снова пригрозил ей Сивиллой.

– Открывай! – закричал он. Его безумие вернулось к нему – он был так близко к тому, чего желал, что едва мог сдерживаться.

Персефона бросила на Гекату отчаянный взгляд:

«Я не знаю как».

«Тебе и не надо знать», – ответила та.

Персефона шагнула к двери и приложила ладонь к блоку рядом с дверью. Тот просканировал ее отпечаток, и дверь, загудев, отодвинулась, подобно колесу, открыв путь к арсеналу Аида. Персефона вошла в знакомую круглую комнату с полом из черного мрамора и стенами, на которых было развешано оружие, но ее взгляд – как и взгляд Тесея – был направлен в центр, где вырисовывались доспехи Аида. Под ними лежал Шлем тьмы.

Войдя вслед за Персефоной в камеру, Тесей толкнул Сивиллу к Деметре.

– Держи ее! – рявкнул он.

Геката осталась рядом с Гармонией.

– Он великолепен – даже лучше, чем я себе представлял, – произнес Тесей, подойдя к доспехам. Персефона встретилась полным решимости взглядом с Гекатой.

«Унеси их отсюда», – попросила она.

«Конечно», – ответила та.

Когда Тесей коснулся шлема Аида, магия Гекаты, подобно порыву ветра, захватила Гармонию и Сивиллу и унесла в безопасное место. Руки Тесея соскользнули, шлем Аида упал с пьедестала и, грохоча, покатился по полу.

– Нет! – зарычал Тесей.

Магия Персефоны всколыхнулась, из трещин в мраморе проросли колючие стебли и перекрыли выход. Губы Деметры обнажили ее сверкающие зубы в злобной усмешке.

– Я преподам тебе последний урок, дочь. Может, это сдержит твое самодовольство.

Если бы магия была языком, то Деметра призналась бы в ненависти. Ее сила поднялась волной яростной энергии, отбросив Персефону к стене, что треснула под ее весом. Богиня весны приземлилась на ноги и увидела, что Тесей вооружился мечом из коллекции Аида.

– Аидовская подстилка! – зарычал он, замахнувшись.

Персефона вскипела. Из кончиков ее пальцев подобно пулям выстрелили черные шипы – прямо в грудь полубогу. Тот отшатнулся, его рубашка потемнела от крови, а глаза засверкали неестественно ярким огнем. Он ударил по земле кулаком, и та задрожала, сбросив оружие со стен и заставив Персефону потерять равновесие.

В тот же миг Деметра вызвала еще один взрыв энергии. Он снова отбросил Персефону назад. Как только она упала, Тесей занес оружие над головой для удара. Персефона подняла руки, и его меч ударился об энергию, что она собрала, а сам Тесей отлетел на доспехи Аида. Персефона призвала стебли, что сразу же связали его.

Потом Персефона сосредоточила все внимание на Деметре. Их магия раз за разом сталкивалась – вспышки энергии взрывались, стебли и шипы сплетались и ломались. Богиня урожая создала еще один заряд – он всколыхнул воздух, спутав волосы и одежду Персефоны. Деметра потянулась к мечу, который уже успел побывать в руках Тесея, и замахнулась на Персефону. Та отразила удар своей магией – той, что успела призвать.

– Боги тебя уничтожат, – крикнула Деметра. – А со мной ты была бы в безопасности!

– Какой смысл в этой безопасности, когда весь остальной мир под угрозой?

– Весь остальной мир не имеет значения! – процедила та.

Персефона впервые увидела искренний страх Деметры за нее, и на доли секунды они обе прекратили борьбу. Они в напряжении смотрели друг на друга, но слова, что вылетели изо рта Деметры, прозвучали надломленно, и они надломили что-то и в Персефоне.

– Только ты имеешь значение. Ты моя дочь. Я молила о тебе.

В этих словах звучала такая неприкрытая правда, и хотя Персефоне были в определенной мере понятны поступки матери, она не могла с ними согласиться. Аид тоже молил о ней. Аид тоже хотел защитить ее – но он позволил ей сражаться, готов был смотреть на ее страдания, если это значило увидеть ее восхождение.

– Мама, – она покачала головой.

– Останься со мной, – в отчаянии произнесла Деметра. – Останься со мной, и мы сможем забыть, что это вообще было.

Персефона снова покачала головой:

– Я не могу.

То, что предложила ее мать, звучало как полное безумие, но Персефона уже кое-что поняла о богине. Несмотря на то, какую долгую жизнь прожила Деметра, она уже была не в своем уме. Она была сломлена и не могла снова стать цельной.

Лицо Деметры ожесточилось, она вскинула руку и послала в нее молнию магии, а другой рукой подняла меч. Персефона отразила магию матери и призвала собственную, обратившись к тьме, что пряталась в тенях, – призраки пронеслись через Деметру, та зашаталась и рухнула на колени.

Когда Деметра снова подняла взгляд на Персефону, ее глаза сверкали. Она встала и закричала от гнева, ее магия быстро собиралась вокруг подобно воющему ветру.

– Ты была права только в одном, мама, – сказала Персефона.

– И в чем же?

– Месть сладка.