Она не знала, что ответить, а потому промолчала, но глаза ей затуманили слезы.

– Милая? – тихая повторила Геката.

– Нет, – прошептала Персефона, и ее голос надломился. – Не хорошо.

Геката протянула руку над столом и накрыла ладонь Персефоны своей:

– Не хочешь мне рассказать?

Персефона сглотнула, слезы покатились у нее по щекам.

– Сегодня был долгий день, – тихо ответила она. Помолчав пару секунд, она добавила: – Я боюсь, что Аид от меня отдалится.

– Не думаю, что он сможет долго держаться вдали от тебя, – сказала Геката.

– Ты не знаешь, что я сделала.

– И что же ты сделала?

Персефона мысленно вернулась в прошлую ночь. Ей пришлось замолчать, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, – она не ожидала такой сильной реакции на воспоминания о тех событиях. Однако даже сейчас, думая о том, как они начались – с исцеляющих поцелуев, медленно перетекших в нечто более страстное, – и о том, как закончились на ужасе от того, что рядом снова оказался насильник Пирифой, – она ощутила, как у нее заколотилось сердце и боль стянула грудь.

– Милая моя, ты ничего такого не сделала.

Когда Персефона проснулась в одиночестве, ей так не показалось.

– Возможно, Аид и правда отдалился, но он наверняка делает это только потому, что думает, будто причинил тебе боль.

Она понимала, что это действительно так. Ей никогда не забыть, как он посмотрел на нее, когда понял, что случилось.

– Это я причинила ему боль.

– Ты его напугала, – уточнила Геката. – Здесь есть разница.

– Я ненавижу Пирифоя за то, что он сделал. Сначала он вторгся в мои сны, а теперь в самую священную часть моей жизни с Аидом.

– Ненавидь его, если это тебе помогает, – сказала Геката. – Но Пирифой не уйдет, пока ты не посмотришь в лицо тому, что с тобой произошло.

Персефона тяжело сглотнула:

– Я… чувствую себя безумной. Столько людей пережили нечто гораздо более ужасное…

Она вспомнила о Ларе, изнасилованной Зевсом.

– Не сравнивай травмы, Персефона, – покачала головой Геката. – Это ничего не даст. Ты найдешь способ вернуть свою силу.

– Я чувствую себя сильной, когда Аид рядом. Самой сильной, когда мы занимаемся сексом. Я не знаю почему – только что меня приводит в трепет его преклонение передо мной.

– Тогда забери эту силу, – сказала Геката. – Секс – это не только удовольствие, но и общение. Поговори с Аидом. Скажи ему, что тебе нужно.

Персефона встретилась взглядом с Гекатой:

– Я люблю его, Геката. Мир хочет забрать его у меня, и я боюсь, что, если я его не отпущу, будет война.

– Ох, моя милая, – в голосе Гекаты звучала нота меланхолии. – Не важно, что ты выберешь. Войны все равно не избежать.

Персефона поужинала с душами в Асфоделе. Вернувшись во дворец, она приняла ванну и надела белую ночную сорочку, что прилипла к ее влажной коже. Направившись в свою спальню, она не удивилась, обнаружив ее пустой, несмотря на то что Аид был где-то в подземном царстве – она это чувствовала. Богиня размышляла над своим разговором с Гекатой и поняла, что должна положить этому конец, пока все не зашло слишком далеко.

Выйдя на балкон, она отправилась на поиски бога, спустившись по ступенькам в роскошный сад Аида. Каменная тропинка холодила ее босые ноги, воздух был влажным, словно только что прошел дождь, хотя Персефона знала – в подземном царстве не бывает дождей.

Из-под тенистого навеса сада она вышла в сумерки, окрасившие небо в приглушенные розовые, оранжевые и голубые тона. Тонкий полумесяц сиял все ярче, и под этим прекрасным небом стоял Аид. Цербер, Тифон и Орф бегали вокруг него, приминая траву в попытке поймать красный мяч. Первым ее заметил Цербер, потом Тифон, потом Орф, и, наконец, к ней повернулся Аид, глядя, как она идет к нему. Его глаза были темны и опаляли каждый дюйм ее обнаженной кожи. Желание пробудилось у нее внутри, заставив соски отвердеть под тонкой тканью сорочки.

Персефона застыла в нескольких шагах от него:

– Я не видела тебя весь день.

– У меня сегодня было много дел, – сказал он. – Как и у тебя. Я видел рощу.

– Кажется, ты не особо впечатлен.

– Я впечатлен, но сказать, что ты меня удивила, было бы ложью. Я знаю, на что ты способна.

Аид всегда знал ее потенциал, и все же именно он объяснил ей, что ее значимость не привязана к силе. Это был трудный урок, потому что божеств всегда оценивали по их способностям.

Они оба молчали, хотя Персефону переполняли слова, что она хотела произнести. Аид выглядел таким затравленным, стоя под этим прекрасным небом. Она всей душой тянулась к нему, желала ощутить его тепло и запах. «Просто скажи ему», – подумала она, сделала глубокий вдох, словно готовясь, но после сумела лишь сделать долгий выдох.

– Ты пришла пожелать мне доброй ночи?