«Как мне бороться, если я не знаю, какую силу ты против меня используешь?»

«А ты никогда и не будешь знать».

Она переместилась, появившись позади Гекаты, магия бурлила у нее в крови. Богиня колдовства повернулась к ней, и на этот раз вместо теней из-под земли пробились темные колючие стебли. Широко распахнув глаза, Персефона снова исчезла. Появившись на несколько футов дальше, она призвала свою магическую силу – перед ней вырос похожий колючий стебель, но толще, острее и с красными шипами. Он переплелся со стеблями Гекаты, образовав барьер между богинями.

– Ну, наконец-то, – произнесла Геката, и на ее лице появилась коварная улыбка.

Персефона ощутила вспышку магии Гекаты, энергию столь свирепую и убийственную, что сердце зашлось у нее в груди. Сплетение стеблей взорвалось, и Персефона рухнула на землю, закрыв голову, – шипы разлетелись по всей поляне. Острая боль пронзила ее тело в нескольких местах, где воткнулись колючки. Она зарычала от боли, и магия обволокла ее, выдавливая из ее тела щепки и запечатывая раны.

– Ты единственная, кто может остановить твою мать, – сказала Геката. – И все же, мне кажется, ты ждешь, когда вмешаются олимпийцы.

Персефона вздрогнула. Геката была не так уж не права, вот только олимпийцы были намного сильнее богини весны.

– Может, когда-то они и были сильнее, но теперь? – спросила Геката.

– Уйди из моей головы! – выдавила Персефона сквозь стиснутые зубы. Богиня колдовства ее проигнорировала.

– Что, если они примут не твою сторону? Что, если они разлучат вас с Аидом?

У Персефоны тряслись руки, внутри ее произошел сдвиг, ее магия изменилась. Она тянула ее из колодца, до которого ей удалось добраться лишь однажды.

Это была тьма.

Это была часть ее самой, где она копила свой гнев, сомнения и страхи – каждую негативную мысль и отрицательный опыт, что у нее когда-либо был. Эта энергия сочилась из ее тела, уходя в землю. Все листья и трава вокруг них пожелтели и пожухли, ветви деревьев упали на землю, словно расплавившись.

Она высасывала из подземного царства силу Аида, забирая его жизнь, чтобы накормить свою собственную магию.

Даже если Геката это и заметила, она ничем этого не выдала.

– Зевс пойдет по пути наименьшего сопротивления. Наименьшее сопротивление – это ты. Ты слаба.

– Я не слабая.

– Докажи.

Земля под их ногами стала бесплодной. Деревья, что когда-то сверкали роскошной зеленью, обратились в пепел, и его разнес ветер. Вокруг Персефоны сгущалась тьма, поднимая ее волосы и разрывая одежду.

– Я богиня жизни, – сказала Персефона. – Царица смерти.

Тени вихрем закружились вокруг, и Персефона почувствовала, будто и сама становится тьмой.

– Я начало и конец миров.

В следующий же миг, двигаясь быстрее, чем когда-либо прежде, она приблизилась к Гекате и свела ладони вместе. Между ними пульсировала темная энергия. Она выстрелила и поразила богиню в грудь. Та отлетела назад, подняв клубы пыли. Как только она остановилась, сплетение колючек, созданных Персефоной, оплели ее запястья и лодыжки.

Когда пыль улеглась, Персефона тяжело дышала, а ее тело гудело от энергии, которую ей удалось собрать со всего подземного царства.

Геката улыбнулась.

– Отлично, моя милая, – произнесла она. – Пойдем выпьем чаю?

Персефона почувствовала что-то мокрое у себя под носом и, коснувшись пальцами губ, увидела, что это кровь.

Она сдвинула брови.

– Хм, – пробормотала она. – Да, было бы чудесно.

Они вернулись в домик Гекаты, оставив луг иссушенным магией.

– Мне его… восстановить? – уточнила Персефона, когда они уходили.

– Нет, – невозмутимо ответила Геката. – Пусть Аид посмотрит на твою работу.

Персефона не стала возражать. Она чувствовала себя уставшей, хоть и не истощенной, как в прошлые разы, когда она использовала магию. А вот кровь была ей в новинку, и, когда она села за стол Гекаты, богиня протянула ей черное полотенце.

– Ты использовала много сил, – объяснила Геката. – Твое тело привыкнет пользоваться ими.

Как и прежде, горький запах заполнил домик, пока Геката заваривала чай.

– Ты думала о свадьбе? – поинтересовалась Геката. – Души горят желанием утвердить дату.

– Не думала. – Персефона опустила взгляд на свои руки: ногти были переломаны, пальцы испачканы грязью. Свадьба теперь пробуждала в ней другие чувства – например, вину. Ей вдруг снова захотелось сражаться только для того, чтобы не испытывать их.

Геката поставила перед ней дымящуюся кружку с чаем и баночку меда.

– Тебе захочется его подсластить, – сказала она. – Это ивовая кора, поэтому чай немного горчит.

Персефона медленно добавила меда и сделала глоток чая. Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на этой задаче, избегая взгляда Гекаты, она знала, что та на нее смотрит.

– У тебя все хорошо, милая? – Геката села напротив Персефоны.