Перед тем, как они отправились на остров Ареса, Персефона навестила Гармонию. Как только она вошла в комнату, она поняла, что что-то не так. Воздух был спертым, насыщенным болезнью, и ей сразу вспомнились визиты в больницу к Лексе.

Это напомнило ей о смерти.

Страх сковал ей горло, а затем она увидела Гармонию и похолодела. Богиня была бледна, ее губы бесцветны, и она была покрыта испариной. У ее ног тихо поскуливала Опал. Сивилла лежала рядом с ней, Афродита сидела с другой стороны. Они обе плакали.

Рядом стояла Геката с печальным выражением лица.

– Нет, – прошептала Персефона.

– Она еще не ушла, – сказала Геката. – Но это ненадолго. Я сделала все, что могла.

– Мы достанем руно, – сказала Персефона.

Я обещаю, – хотела она добавить, но не смогла произнести эти слова вслух.

Афродита повернулась к ней лицом, нервно вытирая слезы с опухшего лица.

– Будь осторожна, Персефона, – сказала она. – Арес – жестокий бог.

Персефона надеялась, что она сможет поколебать Ареса страданиями Афродиты, но ее надежда испарилась после ее предупреждения.

– Я думала, он был твоим другом.

Взгляд Афродиты переместился на Гармонию, и она ответила шепотом:

– Возможно, это больше не так.

Геката приблизилась.

– Это правда, что Арес жесток, но он еще и трус. Если ты ранишь его, он убежит.

– Я думала, он бог мужества, – сказала Персефона.

Геката улыбнулась.

– Да, это так, но он также и бог противоположности.

Персефона покинула комнату. Выйдя в коридор, она почувствовала, что снова может дышать – воздух был прохладным и свежим. Но это не уменьшило ее тревоги. Гармонии быстро становилось хуже. Теперь она беспокоилась, что и Аида ждет то же самое.

Она прошла дальше по коридору и обнаружила, что ее муж ждет в фойе, и, хотя она ожидала его там увидеть, она была удивлена тем, как он одет. На нем были темные брюки в стиле милитари и серая рубашка, которая, казалось, только привлекала внимание к его груди и плечам. Его волосы были мокрыми и собраны в пучок на затылке. Это казалось нелепым, но она находила эту версию Аида невероятно привлекательной. Она ожидала, что он появится в костюме, наплевав на непрактичность.

– В чем дело? – спросил Аид, внезапно забеспокоившись.

– Что? – спросила она, выныривая из своих мыслей.

– Ты так странно смотришь. Это из-за рубашки? – спросил он, потянув за ткань. – Гермес сказал, что это будет уместно.

– Дело не в рубашке, Аид, – смеясь, сказала Персефона.

– Она считает тебя сексуальным, идиот, – сказал Гермес, приближаясь. – Для того, кто так часто трахается, ты чертовски забывчив.

На нем были облегающие велосипедные шорты и ярко-зеленая рубашка. Пояс Ипполиты был туго затянут вокруг его талии.

– Боги, ты прямо как гребаный маяк, – сказал Аид. – Арес увидит тебя еще с берега.

Гермес скрестил руки на груди.

– Я и не подозревал, что мы проводим секретную операцию.

– Зачем тебе поясная сумка? – спросила Персефона, заметив маленький мешочек, висящий у него сбоку.

– Там вкусняшки, – сказал он.

Они оба уставились на Гермеса.

– Осуждайте сколько хотите, но когда проголодаетесь, я делиться не буду.

– Я надеюсь, мы пробудем там не так долго, чтобы проголодаться, – съязвила Персефона.

– Как это вообще возможно? Я всегда голоден.

Аид вздохнул, как будто уже был раздражен.

– Когда мы прибудем на остров, мы примем все меры предосторожности. Никаких убийств, никакой магии. Я не хочу злить Ареса еще больше, чем мы и так разозлим его, просто находясь на его территории.

– Может ли он подвергнуться божественному наказанию, отказав в услуге? – спросила Персефона.

– Меня больше беспокоит, что он воспримет тебя как награду. Я бы предпочел быть во всем вежливым. Возможно, он ответит нам тем же.

– Да, верно, – сказал Гермес. – Но Арес не знает, что такое гостеприимство.

– Давайте уже покончим с этим, – сказал Аид.

Персефона почувствовала, как магия Аида поднимается и окутывает ее, знакомая и темная – электрическая энергия, которая принесла ей утешение, несмотря на страх, который она почувствовала, когда они перенеслись.

– Это оно и есть? – спросил Гермес.

Они стояли по щиколотку в океане, глядя на остров Ареса, который оказался намного меньше, чем ожидала Персефона. Он напомнил ей холм, выросший прямо из воды. Берег, усеянный камнями и раковинами моллюсков, переходил в заросли, а за ними начиналась возвышенность, где все, что она могла разглядеть, – это изрытая земля.

– Если он использует это место, чтобы произвести впечатление на людей, неудивительно, что он одинок, потому что это полная фигня!

Гермес дернулся, схватив себя за плечо.

– Какого хрена? – сказал он, вытаскивая из руки что-то похожее на дротик. По его золотистой коже стекала тонкая струйка крови.

– Это что, перо? – спросила Персефона.