– Если она этого не сделает, я постучу в них вместо тебя, – сказал Аид, проследив за ее взглядом, направленным на огромные высокие ворота, за которыми пряталось утреннее солнце: его багровые лучи растекались в ночи поверх ворот, с каждой минутой становясь все более золотыми. – Ты боишься? – спросил Аид.

– Да, – сказала Рея, и он взял ее за руку. – Я буду помнить тебя?

– Со временем вспомнишь, – ответил Аид.

Она снова обратила к нему свой земной взгляд.

– Ты обещаешь?

– Я обещаю, – сказал он.

Она издала тихий звук, похожий на удовлетворенный вздох, и золотистый свет согрел ее лицо. В этот момент Эос распахнула свои огромные врата и появилась в шафрановых одеждах, окутанная лучами рассвета.

И в этом ослепительном свете Аид держал мать за руку, пока она не остыла.

Позже, после того как Аид перенес Рею в подземный мир, он стоял на балконе своего дворца, не обращая внимания на острую боль в боку. Она отдавалась жаром в животе. Он знал, что это нехороший знак и скоро ему придется рассказать об этом Гекате, но пока он наблюдал, как его царство медленно светлеет под тусклыми лучами солнца.

Обычно он любил смотреть, как просыпается его царство, но, казалось, его мир больше не спал – ни души, которые ковали сталь в Асфоделе, ни Цербер, который патрулировал границы подземного мира.

Он знал, что они беспокойны, потому что они боятся.

Тесей вовлек их в битву в том мире, где, как предполагалось, они должны были жить в покое. Аид был зол, потому что его народ пострадал, и чувствовал вину за то, что его не было рядом, чтобы предотвратить хаос, который развязал Тесей.

Ничего этого не случилось бы, если бы ты был здесь, – с горечью подумал он, но эти слова показались ему неправильными. Они преуменьшали то, через что пришлось пройти Персефоне, чтобы защитить их царство, а меньше всего он хотел, чтобы она думала, что сделала недостаточно, что ее было недостаточно.

– Что ты здесь делаешь?

Аид застыл, выпрямившись при звуке голоса Персефоны. Он обернулся и увидел, что она стоит на пороге балконных дверей. Она выглядела красивой и сонной, освещенная утренним сиянием подземного мира, и на ней не было ничего, кроме черного шелка.

Он чувствовал себя идиотом из-за того, что не вернулся к ней.

– Просто… наблюдаю, – сказал он в ответ.

Персефона побледнела и перевела взгляд с него на темный горизонт, где горы Тартара мерцали, как черное стекло.

– Это Иапет, – сказала она, хотя он уже знал.

Она перевела дыхание и задрожала, вспоминая, что только усилило его гнев и чувство вины. Он пожалел, что его не было здесь, чтобы защитить ее от всего этого ужаса.

Персефона переступила порог и встала рядом с ним, не сводя глаз с чудовищной горы.

– Я пыталась удержать его одной только своей магией, но это было бесполезно – она не такая сильная, как твоя.

– В нашей магии нет разницы, Персефона.

Как только Аид произнес эти слова, то понял, насколько расстроенным был его голос. В его намерения не входило делать ей выговор. Это, должно быть, было для нее шоком – только что освоиться с собственной властью и вдруг получить доступ к его магии, но одно было не больше другого.

Он попробовал снова, на этот раз мягче.

– Некоторые вещи работают, а другие – нет. Вот так просто.

Персефона взглянула ему в лицо, а затем перевела взгляд на Тартар, взволнованно постукивая пальцами по каменным перилам.

– Я подумала, может быть, ты мог бы изменить горы… сделать, как было раньше, – сказала она, как будто предлагала пристройку к замку или участок в саду.

– Зачем мне их менять? – спросил Аид.

Эта мысль даже не приходила ему в голову.

– Из-за того, что они символизируют, – ответила Персефона.

Он нахмурился, сдвинув брови.

– Как ты думаешь, что они символизируют?

– Страх, – сказала она.

– Это потому, что ты боялась, что не сможешь его удержать?

Персефона сжала челюсти и промолчала.

Аид подошел к ней сзади, стиснув зубы от боли, которая отдавала в ногу, и обнял, прижал к перилам балкона. Он чувствовал, как напряжена Персефона, и пытался заставить ее расслабиться, но безуспешно.

– Ты не видел, как души смотрят на них, – сказала она, сжимая руки в кулаки под его ладонями. – Как будто они не верят, что горы смогут удержаться.

– Нет ничего необычного в том, чтобы бояться, что что-то случится снова, Персефона. Они сомневаются не в твоей магии.

Он почувствовал, как она вздрогнула и сделала глубокий вдох.

– Значит, горы устоят?

– Да, – прошептал он, касаясь губами ее уха. – Но если тебе больно смотреть на них, я их изменю.

Она замолчала и через мгновение повернулась в его объятиях, запрокидывая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Его взгляд упал на ее губы. Она была такой красивой и такой одержимой, что все, чего он хотел, – это утешить ее. Он наклонился, коснулся губами ее губ, их поцелуй был нежным, и они обняли друг друга еще крепче.

– Прости, – сказал Аид, поглаживая большим пальцем ее подбородок. – Я не хотел, чтобы ты просыпалась одна.