Но Триада не могла отрицать нападения, потому что они взяли за него ответственность, прибегнув к своему обычному аргументу: где же сейчас ваши боги? Этот аргумент был оправданием насилия и игнорировал тот факт, что боги были там, и они сражались – упорно, но безрезультатно.

– Сегодня мы чествуем тех, чьи жизни были прерваны Триадой, непредсказуемые поступки которой только доказывают, что у них есть свобода и волеизъявление, которых они так часто требуют.

Ее слова были встречены гортанным свистом и гневными выкриками.

– Для меня очевидно, что справедливость ускользнула от вас, – продолжила Афродита, стараясь перекричать шум. – Потому что, если бы она существовала, никто из тех, кто приложил руку к этим смертям, больше не дышал бы свободным воздухом.

Персефона вздрогнула, и Аид сжал ее руку.

Несмотря на слова Афродиты, указывающие на лицемерие Триады, Персефона знала, что этого недостаточно, чтобы вернуть расположение смертных, потому что боги были ничуть не лучше. Она сама была ничуть не лучше, хотя и начинала свою карьеру, указывая на подобное лицемерие – но тогда это никого не волновало, пока Тесей не утвердился как жизнеспособный лидер.

И хотя Персефона признавала, что олимпийцы не идеальны, они были меньшим из двух зол.

– Да начнутся игры, – сказала Афродита.

Прозвучал сигнал рога, возвещающий о начале.

Афродита вернулась на свое место, и участники очистили поле.

– Какое первое соревнование? – спросила Персефона.

– Борьба, – сказал Гермес, потирая руки.

Она приподняла бровь.

– Серьезно?

– Что? – спросил Гермес. – Мне нравятся их наряды.

– Они голые, Гермес.

Он ухмыльнулся.

– Именно так.

Персефона уже готова была закатить глаза, когда кто-то с трибун прокричал:

– Смерть всем богам!

Персефона не в первый раз слышала этот лозунг, но от него у нее все равно кровь стыла в жилах.

Когда никто не присоединился, задира попытался снова:

– Смерть всем богам!

Персефона сжала кулаки. Аид потер большим пальцем о ее палец, чтобы успокоить ее, но это не сработало. Она начала подниматься, но остановилась в шоке, когда Гера встала с трона и повернулась к смертному.

– Ты думаешь, это забавно, смертный? – спросила она.

Ее вопрос был встречен молчанием.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Гера.

Затем смертный начал кричать, и окружающие его тоже:

– Она превратила его язык в змею!

Крики мужчины становились все громче, когда он пробежал мимо богов, споткнулся и упал на землю. После этого он больше не двигался. К нему подбежал мужчина в яркой майке и потащил его с поля.

– Это было нехорошо, Гера, – прокомментировал Аид, не глядя на богиню.

– Я не на твоей стороне, Аид.

Напряжение, последовавшее за словами Геры, было невыносимым.

Персефона думала, что это ощущение рассеется, как только начнется борьба, и она сможет сосредоточиться на обнаженных мужчинах, валяющихся в грязи, но оно по-прежнему висело в воздухе.

Она заметила, что постукивает ногой, только когда Аид протянул руку и сжал ее бедро. Она замерла и посмотрела на него.

– Я буду оберегать тебя, – напомнил он ей.

Гермес рядом с ней вздрогнул.

– Что это было? – спросила Персефона.

– Это была дрожь, Персефона. Дрожь, – сказал он.

– Почему?

– Хочешь сказать, что не дрожишь, когда Аид говорит подобные вещи?

Словно для того, чтобы подчеркнуть свою мысль, он снова вздрогнул.

Да, это правда, но ей неинтересно говорить об этом здесь.

– Почему ты не ходишь на свидания, Гермес?

– Я хожу на свидания, – сказал он. – Только… иногда я просто хочу тако.

– Гермес, – сказала она немного смущенно. – Ты имеешь в виду настоящие тако или…

– Конечно, я имею в виду настоящие тако. Какие еще виды тако существуют?

Персефона открыла рот, чтобы ответить, но затем закрыла его и покачала головой.

– Не важно. Я рада, что тебе нравятся тако.

Она снова переключила свое внимание на борьбу. Она не удивилась, увидев, что Аякс и Гектор вышли на поле одними из последних. Эти двое были соперниками и сражались очень жестоко.

Персефона смотрела на них, и страх скапливался у нее в животе. Она обернулась на Аполлона, который подался вперед на своем стуле, следя глазами за каждым их движением. Внезапно Гектор врезался в Аякса и перевернул его на спину, ударив с такой силой, что треск разнесся по всему стадиону.

Когда Гектор поднялся на ноги, Аякс не пошевелился.

– Нет, – сказал Аполлон, бросаясь через поле, но Махаон добрался до него первым.

– Что он делает? – спросила Персефона.

– Устраивает шоу, – ответил Аид, когда полубог возложил руки на Аякса.

Через несколько секунд глаза героя открылись, и он смог сесть. Толпа взревела от радости.

– Бог мог бы сделать то же самое, – сказала Персефона.

– Именно, – сказал Аид. – В этом-то все и дело.