– Почему никто не несет руно? – закричала она, оборачиваясь и видя всех – Афродиту и Гефеста, Гермеса и Гекату, Сивиллу и Гармонию. Затем ее взгляд упал на Артемиду, которой удалось положить голову Аполлона себе на колени, и только тогда она поняла, что сказал Аид.

Она опустилась на колени.

Аполлон был мертв.

Тесей стоял на крыльце дома своей матери, Эфры, с которого открывался вид на Новые Афины.

Часть города лежала в руинах.

Акрополь, некогда самое высокое здание Новых Афин, символ города, больше не существовал, он был разрушен землетрясением, произошедшим по воле его отца. Крах Акрополя, возможно, был символом его величайшего триумфа, но триумф этот был омрачен тем, что отвратительный клуб Аида уцелел. Тесей надеялся, что он рухнет во время землетрясения, как Александрийская башня, но он даже не шелохнулся.

Увидев это, Тесей разозлился и на мгновение чуть не забыл, что ему следовало бы отпраздновать сегодняшний успех. Возможно, «Неночь» и была позорным пятном на его городе, но это скоро будет устранено.

Все придет в свое время, – уверял он себя.

Как там говорят смертные? Иногда приходится что-то сломать, чтобы отстроить заново?

А он только начинал.

Завтра, когда наступит утро, он очистит этот город. Он вытащит всех жрецов и жриц из их храмов и перебьет их на улицах. Все, что не было разрушено землетрясением или наводнением – каждый бизнес и здание, каждый священный сад и роща, – будет охвачено пламенем.

Он будет уничтожать все святые места до тех пор, пока от олимпийцев не останется и следа. А пока пусть город спит, не подозревая об ужасе, который постигнет его вскоре, – ужасе, который начнется уже сегодня вечером.

– Все коммуникации отключены, – сказала Хелен. – Как ты себе представляешь, что я поделюсь твоими достижениями за пределами Новых Афин?

– Ты не веришь, что я дам тебе все, что нужно, Хелен? – Тесей посмотрел на нее, но она ничего не ответила. – С этого дня и впредь ты несешь ответственность за то, каким мир увидит мое творение. Именно ты будешь прославлять красоту и процветание Новых Афин под моим руководством. Твои слова соберут людей со всей Новой Греции, чтобы они увидели рай, который я создал. Именно ты обеспечишь, чтобы мне поклонялись.

– Ты так доверяешь моим словам, – сказала она.

– Я верю в них, потому что они не будут твоими, – сказал Тесей. – Они будут моими.

Она сжала губы.

– Тогда я тебе не нужна.

– Каждому богу нужен глашатай, – ответил Тесей.

Он почувствовал, что Хелен напряглась, но не был уверен, было ли это из-за его замечания или из-за того, что пыль начала подниматься, кружась, пока не приняла форму бога. Он был высоким и широкоплечим, превосходя Тесея в размерах. На нем не было ничего, кроме овчины, обмотанной вокруг пояса. Он не выглядел ни молодым, ни старым, но не мог скрыть глубину своих древних глаз, в которых светилось безумие, присущее только тем, кто прожил долгую ужасную жизнь.

– Значит, ты сын моего сына, – сказал Кронос.

– Твой внук, – сказал Тесей.

Титан склонил голову набок, и в его глазах появился блеск, который Тесей иногда замечал у своего отца – зловещее веселье.

– Как ты думаешь, кровь от моей крови что-нибудь значит для меня?

– Это ты воспитал моего отца, – сказал Тесей.

Для него не имело значения, кем был Кронос – дедушкой или нет, богом или нет. Его волновало лишь то, что он согласился помочь ему в его битве за завоевание всей Новой Греции.

На лице бога появилась улыбка.

– Мудро, – сказал он. – Ты должен быть похож на своего отца.

– Ты не знал мою мать, – сказал Тесей.

Последовало молчание, тяжелое и незыблемое. Тесею показалось, что Кронос хочет, чтобы он вздрогнул, каким-то образом показал, что его присутствие страшит его, но он этого не сделал.

Взгляд Кроноса был тверд.

– Чего ты хочешь, кровь от крови моей? – спросил титан.

– Союз, – ответил Тесей. – Твою власть над временем.

– И что ты сделаешь с моей властью над временем?

– Я покончу с этим миром и начну все сначала. Восстановлю то, что было разрушено.

Он осуществит свою мечту о золотом веке и начнет его в Новых Афинах, и когда об этом станет известно, люди упадут на колени, прославляя красоту, богатство и справедливость своего правителя, чтобы поклониться ему.

– Если я уничтожу мир, ты перестанешь существовать. Только боги останутся.

– Я – кровь от твоей крови, – сказал Тесей. – Я останусь.

Уголок рта Кроноса приподнялся, но Тесей не знал, позабавило его это или впечатлило. Что ему не понравилось, так это сомнение, зарождающееся в его груди.

– Мне не нужен союз с тобой, – сказал Кронос. – Так что же ты предлагаешь такого, что могло бы меня соблазнить?