Аид положил руку на плечо Персефоны и проскользнул мимо нее, чтобы сесть слева, между ней и Аресом. К счастью, Гермес сидел справа от нее. Она наклонилась к нему и прошептала:

– Как выбирают олимпийцев?

Она не знала, потому что с тех пор, как боги победили в Титаномахии, олимпийцы никогда не менялись – и никогда не умирали.

– Ну, во-первых, один из нас должен умереть, – сказал Гермес. – И тогда, я полагаю, Зевс делает выбор.

Персефона оглянулась через плечо туда, где Гера маячила у нее за спиной.

– А если Зевс не может?

– Тогда ответственность ложится на Геру, – сказал он. – Но этого никогда не случалось.

По тому, как Гермес говорил, можно было подумать, что он верит в то, что двенадцать богов никогда не умрут, даже Зевс, который, по-видимому, уже висел в небе, хотя, когда она подняла глаза, все, что она могла видеть, – густая яркая синева.

Внезапно рев толпы привлек ее внимание к входу, через который на стадион уже входили полубоги. Сердце Персефоны колотилось во всем теле. Она затаила дыхание, ожидая увидеть Тесея и надеясь, что она в состоянии контролировать свою реакцию на полубога, который украл ее покой, но не смогла.

Он возглавлял группу, по два полубога шли с обеих сторон. Его глаза были яркими, знакомыми даже на расстоянии. Он продолжал широко улыбаться – смертные, вероятно, назвали бы это очаровательной улыбкой – и помахал толпе.

Гермес наклонился к ней.

– Он выглядит не слишком расстроенным из-за своей жены и ребенка.

Внутренности Персефоны зашевелились, и волна эмоций захлестнула ее – ненависть была настолько сильной, что глаза защипало от слез, но также был и страх. Это чувство трепетало внутри нее, доходя до спинного мозга. Она сжала руки в кулаки.

Рука Аида накрыла ее руку, и паника медленно начала отступать. Взгляд Персефоны переместился на остальных, которые маршировали рядом с Тесеем. Она узнала только Сандроса.

– А кто эти остальные? – спросила Персефона.

Она наблюдала за выражением лица Аида, пока он говорил, и его отвращение было очевидно.

– Двое слева от него – Кай и Сандрос. Двое справа – Дамиан и Махаон. Он называет их верховными лордами.

– Верховные лорды. Это титул, который дается лидерам в Триаде, верно? – спросила Персефона.

– Да, – ответил Аид. – Это ничего не значит, кроме того, что дает нам список тех, на кого следует обратить внимание в первую очередь.

Персефона изучила каждого из них, чтобы определить их происхождение. Кай был похож на Тесея, что означало, что он был потомком Посейдона. У Сандроса были те же поразительные глаза Зевса.

– Это… Махаон… Сын Аполлона?

Гермес фыркнул.

– Не сын, а внук.

– А тот, кого ты назвал Дамианом?

– Он сын Фетиды, богини воды.

Она продолжала наблюдать за ними, узнавая членов Триады по треугольной булавке на одежде, которая сверкала под солнечными лучами, когда они двигались.

– Это что-то новенькое, – обеспокоенно сказала Персефона. Раньше члены Триады были гораздо более сдержанны, что имело смысл, учитывая, что их планы были в основном направлены против богов. Ношение такого символа придавало элемент гордости их мятежу.

Аид ничего не сказал, но нахмурился еще сильнее.

Персефона выпрямилась, когда объявили имена героев и на поле вышел Аякс. Его было трудно не заметить с его темными волосами и крупным телосложением. Она и Аполлон встали, сцепив руки в запястьях, что было знаком приветствия. Аякс улыбнулся и помахал в ответ.

Персефона узнала и других героев Панэллинских игр, в том числе Гектора, Анастасию и Киниску – все они преданы богам, потому что были избраны богами.

За героями последовали смертные соперники, и как только все они расположились на поле, Афродита поднялась и подошла к подиуму, расположенному в нескольких метрах от того места, где собрались боги.

Она выглядела прекрасно, одетая в белое, расшитое жемчугами платье, хотя солнце палило прямо на нее, обжигая, подобно пламени. Ее взгляд на мгновение задержался на Гефесте. Персефона взглянула на него и увидела, что он вцепился в подлокотники своего каменного кресла. От этого на его руках вздулись вены.

– На протяжении веков наш народ почитал умерших с помощью спорта. Сегодня мы продолжаем эту традицию, празднуя жизнь Адониса, моего любимого, Тюхе, богини удачи, Гипноса, бога сна, и сто тридцать жизней, потерянных во время нападения Триады на стадионе «Талария».

Последовало напряженное молчание. Комментарий Афродиты о нападении на стадион «Талария» стал болезненным напоминанием для многих, в том числе для Персефоны, которая не только была свидетельницей взрыва, унесшего так много жизней, но и сражалась, защищая других невинных людей. В процессе в нее выстрелили, и, хотя она успешно исцелилась, она никогда не забудет ту боль и то, как отреагировал Аид.

Именно в такие моменты она видела его истинную тьму.