Она не хотела смотреть на него, потому что знала, что если бы посмотрела, то, скорее всего, расплакалась бы, но ее спасло объявление о следующем туре.

Единоборство.

Аполлон.

– Пожалуйста, – прошептала Персефона.

Артемида усмехнулась и оглянулась на Персефону.

– Тебе не стоит беспокоиться о моем брате. Никто не может быть лучше него, особенно в единоборстве.

Но речь шла не о лучшем, не об Аяксе и Гермесе.

Когда состязания начались, у Персефоны скрутило живот, хотя, как и сказала Артемида, Аполлон сиял. Несмотря на то что он не обладал магией, его сила была очевидна. Каждый удар его копья достигал цели с поразительной точностью, и сила, стоявшая за этим, заставляла его противников еле держаться на ногах. Его мастерство, отточенное тысячелетиями, было очевидным, и единственным, кто соперничал с ним, был Тесей, который сражался с грацией, которую она не видела ни у кого, кроме олимпийцев.

Персефона не удивилась, когда они встали друг напротив друга для финальной схватки, но ее страх в эту секунду достиг своего апогея. Спазмы в животе становились все сильнее, тошнотворное ощущение подступало к горлу. Она затаила дыхание, когда Аполлон нанес первый удар, не попав в щит Тесея. Второй удар был нанесен ниже, по ногам, но, опять же, он лишь задел его щит.

Персефона взглянула на Артемиду, которая неподвижно сидела на своем месте, сжав руки в кулаки. Как бы сильно она ни верила в своего брата, это явно встревожило ее.

Хотя Аполлон сражался яростно, умело и решительно, Тесей сражался с гневом и ненавистью. Это подстегивало его удары, и каждый следующий, казалось, был сильнее предыдущего, пока Аполлон не опустил свой щит на копье Тесея.

Оно разлетелось вдребезги.

Надежда возродилась, и Персефона выпрямилась.

Затем Тесей обнажил меч.

Аполлон отбросил копье в сторону и вынул свой клинок.

– Зачем ему это делать? – разочарованно спросила Персефона.

– Меч – лучший выбор для этого боя, – сказал Аид.

Она взглянула на него и обнаружила, что он тоже подался вперед на своем сиденье, что лишь увеличило ее тревогу. Как и последующая битва, которая велась столь же ожесточенно. Каждое столкновение клинка с клинком, клинка со щитом, щита со щитом заставляло Персефону нервничать все больше и больше.

– Как они могут быть настолько равными? – спросила Персефона.

– Это не так, – отрезала Артемида.

Персефона не могла винить ее за разочарование. Она тоже его чувствовала.

Ее дух воспрянул, когда Аполлон нанес удар по передней части кожаных доспехов Тесея, но тут же упал, и полубогу удалось поймать руку Аполлона в ловушку, глубоко ранив его.

– Нет, – выдохнула Персефона. Она чуть не вскочила с кресла, удержавшись на нем только потому, что не думала, что сможет стоять на ногах, так сильно ее затрясло при виде крови Аполлона, пролившейся на землю. Он уронил щит и попытался выхватить меч, но Тесей блокировал удар и обрушил свой клинок на шлем Аполлона.

Его клинок разлетелся вдребезги.

Но тут Тесей схватил Аполлона за шлем и, пригнув его голову, ударил коленом в лицо. Аполлон упал на четвереньки, из его носа и рта потекла кровь. Тесей толкнул его ногой в бок и опрокинул на спину.

Артемида поднялась на ноги.

– Не дай ему победить, Аполлон! – крикнула она, но ее слова потонули в реве толпы.

– Он не двигается, – сказала Персефона. – Почему он не двигается?

Блеснула вспышка света, когда Тесей потянулся к небу, призывая молнию Зевса. Но что-то произошло. Облака расступились, и в небе появился подвешенный Зевс, которого теперь могли видеть все.

Воцарилась тишина, и Тесей обвел взглядом толпу.

– А теперь взгляните на своих богов, – сказал он. – И знайте, что они смертны.

Молния Зевса сверкнула, и Тесей обрушил ее на Аполлона. Персефона закричала, вслед за ней Артемида. Они сорвались со своих мест и бросились к богу – своему другу и брату, – в то время как его тело билось в конвульсиях под потоком электричества.

В то же время раздалось несколько громких раскатов, как будто прогремели сотни взрывов, и сначала земля задрожала, а затем, казалось, закачалась под ними.

Персефона перенеслась, Артемида последовала за ней.

К тому времени, когда они добрались до ринга, Тесей уже исчез, а Аполлон лежал на земле, обгоревший до неузнаваемости.

Артемида упала на колени, водя руками над братом, как будто боялась прикоснуться к нему.

– Исцели! – гортанно выкрикнула она. – Исцели!

У Персефоны закружилась голова, и как раз в тот момент, когда она подумала, что упадет в обморок, магия Аида поглотила их. Внезапно они оказались в подземном мире, и кто-то громко требовал Золотое руно. Это было за несколько мгновений до того, как Персефона поняла, что это она сама.

– Слишком поздно, Персефона, – сказал Аид.

– Еще не поздно, – закричала она, отталкивая его. – Принеси руно!

– Персефона, – повторил Аид, потянувшись к ней.