Правда в последнее время я просыпаюсь со стояком, вероятно, мне стоит немного отдохнуть. Дело в том, что она единственная, кто заставляет меня кончить, даже не дотрагиваясь до меня.

— Не пишите первое слово, которое придет вам в голову. Я хочу, чтобы вы задумались, почувствовали это. Правильное слово — это очень важно, ребята.

Она ходит туда-сюда, ее глаза блестят. Эта девушка хочет, чтобы мы почувствовали себя лучше. Она думает о нас, и из-за этого мне хочется ее встряхнуть, предупредить, что забота о людях вроде нас может плохо для нее закончиться, потому что однажды мы начнем отдавать заботу назад. Для нее это не принесет ничего хорошего.

— Правильно подобранное слово все меняет, — продолжает она, — если вы найдете его, то дело останется за малым — словарным запасом, но и с ним не будет больших проблем. Правильное слово, оно уже есть внутри вас. Вы всего лишь должны копнуть глубже и найти его, я уверена, у вас получится. Не используйте неопределенные слова, вы лучше этого. Ищите точное слово, копайте глубже. Бросьте себе вызов.

Она поворачивается и идет в другую сторону, семнадцать пар глаз устремляются на ее задницу. Прядь темных волос выбивается из пучка. Я представляю, как нежно убираю ее за ухо. Вот мой вызов самому себе: быть нежным.

— Что ж, а теперь вперед! Пишите, — говорит она в своей ободряющей манере, отчего у меня зубы сводит. Я хочу, чтобы она своим голоском произносила совсем другие вещи.

Вперед, поцелуй меня.

Вперед, лизни меня.

Вперед, трахни меня.

Да, мисс Уинслоу.

Это может быть проблемой. Я здесь с одной целью, чтобы сбежать. Ничто не способно избавить так быстро от эрекции, как мысли о неволе. Я не могу находиться в четырех стенах, ненавижу потолки, а решетка… черт побери, у меня на нее гребаная аллергия.

Первую неделю я провел в психушке. Меня трясло и рвало. Хреновые времена. Тогда общественный защитник — он, кстати, был хорошим парнем — поднял шумиху по этому поводу, и меня перевели в психушку.

Правда, стало только хуже. Они все время накачивали меня лекарствами, я даже не мог ясно видеть, не мог остановить ночные кошмары. Больше, чем быть взаперти, я ненавижу быть под действием лекарств. Так что я реально работал над своей психикой, отрабатывал техники дыхания, разговаривал и тому подобное дерьмо. На самом деле это работает большую часть времени.

Меня совершенно не пугает падение, по крайней мере, не на свободе. В отличие от чертовой клетки, что поджидает меня на земле.

Я поднимаю глаза, и замечаю, что она смотрит на меня с другой стороны комнаты.

— Есть вопросы? — она отталкивается от стены и направляется ко мне.

— Ничего не приходит в голову, — говорю я.

— А я думала, что как раз у тебя есть идеи.

— Есть, но не для печати, — отвечаю, — особенно не с виньеткой, если вы понимаете, о чем я.

Мне хочется застать ее врасплох, но она смотрит на меня, не моргая и без страха. И снова это чувство, будто я знаю ее, хотя это не так. Предполагаю, что это полностью взаимно, и она чувствует то же самое.

— Не можешь вообразить падение? — спрашивает она.

Как раз это я представить могу. Мне известно это чувство.

Я оборачиваюсь и вижу, что все вокруг заняты писаниной.

— Вам известна такая игра, когда дети стоят в кругу, кто-то один падает, а другие ловят его? Здесь никто не будет так играть. Любой из нас предпочел бы получить удар в лицо. Неужели вы думаете, что мы сыграем в эту игру на бумаге? — Я скрещиваю ноги. — Никто в этом месте не хочет думать о падении, не хочет отдавать власть другому.

— Включая тебя? Ты не будешь играть даже на бумаге?

— Вы же сказали, что ждете правды, поэтому…— я пожимаю плечами.

— То есть, ты отказываешься сделать это?

— Я всего лишь пытаюсь быть честным. Даю вам то, о чем вы просили. — Господи. Она так сильно переживает за честность парней, мне это безумно нравится, черт подери.

Ее взгляд меняется. Улыбка в глазах, но без улыбки на губах. Она ценит это.

— Я считаю, что честность о падении — маленькая часть самого падения, — наконец выдает она.

— Ага, — фыркаю я, она умная, это здорово.

— Доверься тому, кто сможет тебя поймать, — добавляет она, задумчиво смотря на стену. Такое чувство, будто она говорит это о себе.

Иногда свет, что глубоко во мне, как электрический провод искрит в темноте. Это я осознаю, только не знаю, в чем причина.

— А что насчет них? — спрашиваю я. — Они поймают вас?