Я лучше всего этого. Сильнее. Последнее занятие в классе прошло на славу, мы мило общались с ребятами, что, если одному из них нужно рассказать свою историю? Что, если этот кто-то Грейсон? Никто не угрожал мне. Никто ко мне не прикасался.

Никто не сможет этого сделать.

— Не берите в голову, я остаюсь, — заявляю я, выпрямляясь на стуле.

— Ты уверена?

— Я уже зашла довольно далеко, а значит, должна довести дело до конца, — мне потребуется всего лишь несколько недель. Я буду игнорировать Грейсона и полностью сосредоточусь на газете. Я сделаю все, что от меня требуется, а затем вернусь к нормальной жизни и забуду о том, что когда-то встретила заключенного по имени Грейсон.

***

Я сажусь прямо напротив шестнадцати столов и стульев, которое вскоре будут заняты моими учениками, включая Грейсона, кто займет мое место, как это было в прошлый раз. Нет, он непросто возьмет мой стул, он будет чувствовать себя так, словно это его собственность, а затем начнет смотреть на меня, наслаждаясь каждой секундой.

Сегодня мы будем говорить один на один, и разговор тет-а-тет с Грейсоном, как мне кажется, будет непростым. Я перебираю свои бумаги, отмеченные красной пастой, надеюсь, несильно. Мое сердце скачет.

Мужчины будут читать в тишине под наблюдением Диксона отксерокопированное сочинение Джеймса Болдуина1, надеюсь, оно им понравится. Я буду вызывать к себе по одному ученику и обсуждать с ними итоговые проекты, которые смогут вырасти из семян, заложенных в самых первых заданиях. Мы будем разговаривать за небольшим столом в дальнем углу. Не совсем личный разговор, но, по крайней мере, этого достаточно для тихой беседы. Надеюсь, что все пройдет быстро, и тогда я смогу спрятаться в маленьком кабинете вместе с книгой.

На часах 13:59 и я встаю на место. Сегодня на мне пиджак, он нужен мне, как броня. До появления Грейсона, я в нем не нуждалась. Я приветствую заключенных по именам, в том порядке, как они заходят. Джордан. Лишон. Роман. Тайк. Они занимают свои привычные места.

Грейсон идет последним. Сначала я думала, что он всегда так делает, так же как плохие дети садятся в конец автобуса, но сейчас, я, кажется, догадываюсь. Дело в том, что Диксону так гораздо проще следить за Грейсоном, потому что он опасен, возможно, способен на побег или на что-то такое же нахальное.

Он выходит из-за угла, окидывая меня удивленным взглядом. Я смотрю на его скованные запястья, мускулистые плечи и шрамы на них. Выпуклые рубцы, очень похоже на что-то неестественное. Интересно, он сам их получил? Или кто-то постарался оставить на нем след? Сердце бешено колотится, когда я представляю, как прикасаюсь к нему. Какая на ощупь будет его кожа? Гладкая? Грубая? Жесткая? Он кажется жестким во всем, но помимо этого в нем должно быть что-то мягкое.

Мои щеки вспыхивают.

— Здравствуйте, мисс Уинслоу, — шепчет он, проходя мимо меня, от такого интимного приветствия у меня перехватывает дыхание. Такое чувство, будто он засел у меня в голове… и какой-то темной стороне меня, это даже нравится.

Я сглатываю.

— Добрый день, Грейсон, — отвечаю я, мысленно благодаря Бога, что он под охраной. Грейсон слишком большой, слишком красивый, слишком опасный… он просто слишком. Занимает собой все свободное пространство в комнате. Из-за него мой живот наполняется чистой энергией.

Я беру эссе и рассказываю им о плане на сегодняшний день, как обычно делают мои преподаватели.

— Мы будем выполнять и обсуждать кое-какие упражнения для развития речи, а затем я выберу несколько работ на публикацию в журнале — анонимно, если вы захотите, то ваши сочинения будут напечатаны, — я уже говорила им об этом ранее, но хочу быть уверенной, что все они понимают, о чем идет речь. — У вас будет время на выполнение самостоятельный работы в классе.

Наши разговоры тет-а-тет проходят быстро. Гриффин собирается коллекционировать пивные кружки, которые достались ему от старого соседа. Тайка я призываю задуматься о том дне, когда его отец вышел из тюрьмы. Некоторые из заключенных говорят о том, что собираются стать отцами. Мне становится не по себе, когда я думаю о том, как пыталась отказаться от этого проекта.

Грейсон последний. Он берет стул, небрежно садится, скрещивая ноги, как стволы деревьев, опускает руки на бедра. Его тепло наполняет пространство. Как тюрьма его может удерживать?

Я нервно улыбаюсь, мой взгляд скользит в сторону, где Диксон равнодушно наблюдает за остальными заключенными. Мне становится лучше от осознания того, что он рядом. Ведь Диксон защитит меня, если вдруг что-нибудь случится, не так ли?

Я возвращаюсь обратно к темным и густым ресницам Грейсона. Мое дыхание ускоряется, я поднимаю руку, чтобы поправить очки, хотя они и так идеально сидят, иногда мне просто нужно это сделать.