— Что ж, давай начнем, — листаю бумаги в поисках его сочинения. На секунду мой взгляд падает на его предплечья. Очень странно, больше похоже на белую татуировку, но нет. Это не тату. Это шрам. Даже, несмотря на то, что его руки скованы, он все так же остается мускулистым и массивным.

Я представляю, как он стоит передо мной, касаясь подбородка, поднимая мое лицо, чтобы заглянуть мне в глаза. Уже вижу, как его большой палец выводит круги у меня на шее.

— Мне нравится газета, я в восторге, — подает он голос, тем самым пугая меня.

Я выпрямляюсь. Грейсон говорит искренне, как будто его действительно это волнует. Боже, что я делаю?

— Очень приятно, — говорю я, на что он кивает.

— Мне нравится сама идея о том, что разные голоса могут заполнить электронную сеть. Ведь именно для этого нужен Интернет, не так ли?

Я киваю и тут же осознаю, что он кормит меня моими собственными словами, только перефразированными.

— Журнал — это рассказы, а не фантастика. — Он наклоняет голову, опасливо взирая на меня. — А то, что ты дал мне, как раз и есть…

— Вы зовете меня лжецом, мисс Уинслоу? — Его глаза потемнели, а голос охрип.

У меня пересыхает во рту.

— Я не думаю, что эта история реальна. Или, по крайней мере, она не принадлежит тебе. — Он долго сверлит меня взглядом, из-за чего мой пульс подскакивает. Я не могу прочитать его, но не нужно быть гением, чтобы понять, как я ему не нравлюсь. Наклоняю голову и вновь смотрю на его руки.

— Думаете, что история выдуманная? — задает вопрос он.

— Именно, — я сглатываю ком в горле и кладу руки на колени.

Его массивная грудь то вздымается, то вновь опускается с каждым вздохом. Интересно, что произошло с ним? Как он может ничего не знать о бейсболе? Откуда у него эти странные шрамы? И что дает ему такую уверенность, будто он отличается от остальных заключенных?

— Знаете, почему я здесь? — внезапно спрашивает Грейсон.

— Это не то, чем со мной делятся, — качаю головой. Думаю ему это известно, а спросил он чисто для того, чтобы подразнить меня. Я вновь смотрю на Диксона, он по-прежнему болтает с ребятами в передней части класса. Когда кидаю взгляд на Грейсона, то замечаю, как он смотрит на мои руки, покоящиеся на коленях. А может быть, он пялится на мои колени.

Между нами натянутые отношения, работать вместе будет определенно непросто. Я здесь главная, но вся власть принадлежит ему. Я не собираюсь мириться с этим. Мне не должно это нравиться. Напоминаю себе, что я гораздо образованнее его, знаю больше об историях. И когда он выдумывает что-то о себе, это лишь для того, чтобы защитить правду. Он в восторге от газеты? Что ж, использую это.

— Ты получишь несколько очков за письменное выполнение задания, но никакая выдумка не будет напечатана в газете.

Его глаза блестят.

7 глава

Грейсон

Класс заполняется. Я напоминаю себе, что мы потратили практически три недели на то, что мисс Уинслоу называет зарисовкой.

Она стоит у стола, когда мы волочим ноги в классную комнату. Мне кажется, что там она чувствует себя в безопасности и под контролем. Мисс Уинслоу приветствует всех по именам, тем самым показывая, что помнит нас, и ей не наплевать.

Когда с ее губ сходит мое имя, возникает уже знакомое чувство волнения. Я никогда не устану от ее юбки-карандаш. Она хоть представляет, как ткань обтягивает ее тело? Эта девушка даже в чертовом бикини не будет так сексуальна. Я хочу пробежаться руками по ее бедрам, очерчивая линии тела сквозь ткань. Мне даже не нужно ее раздевать, я бы кончил так.

Я захожу в класс, сажусь на свое место за ее столом, занимаю ее стул, пространство. Она даже не удостаивает меня взглядом, но могу с уверенностью заявить, что она чувствует то же самое: есть что-то, что соединяет нас, как подземные электрические сети. Я смотрю на холщовую сумку, которую она приносит с собой на каждое занятие, наполненную книгами.

Мисс Уинслоу уходит в сторону.

— Сегодня я буду подсказывать вам, — говорит она, поправляя очки. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что они для нее своеобразная защита. Например, когда девушка нервничает, то чуть опускает их на нос, или же напротив, сдвигает, когда думает о чем-то. — Закройте глаза и на мгновение представьте, что вы падаете. У вас есть парашют? Откуда вы падаете? Что вы видите на земле? Что вы чувствуете?

Я закрываю глаза и представляю, как моя рука скользит под ее юбку между ее ног. Двумя пальцами нажимаю через ткань ее трусиков на клитор. Это уже давно стало моей одержимостью: заставить кончить ее любыми способами, при этом не касаясь ее.

— Вам страшно? Или весело? — вторгается ее сексуальный голос.

И то и другое. Я живу только этим чувством падения. Иногда я просыпаюсь посреди ночи с поднятыми руками, защищаясь от того, чего нет. Уже долгое время никто не причинял мне боли, и я намерен оставить все так, как есть.