— Спасибо за службу на благо университета, — я узнала голос декана Морриса. — Теперь, когда с Шекспировским обществом разобрались, студенты будут в большей безопасности.

— Конечно, — ответил профессор Стратфорд. — Это был мой долг.

Я широко раскрыла глаза, не отрываясь от своего укрытия — с Шекспировским обществом разобрались? Они только недавно провели свой извращённый ритуал посвящения, и я, наверное, была не единственным новичком — их не закрыли, они развивались, так зачем же профессору Стратфорду это говорить, зачем ему врать?

Их голоса стихли до шёпота, затем раздались удаляющиеся шаги — каждая мышца в моём теле напряглась от того, что я заставляла себя стоять неподвижно, ведь на самом деле я не хотела сейчас разговаривать с профессором Стратфордом, особенно с учётом этих зарождающихся подозрений, и зачем я вообще сюда пришла?

— Теперь можешь выйти, — раздался тихий голос.

Чёрт — попала.

Я сделала шаг на свет, щурясь от яркого освещения — профессор Стратфорд, с его тёмными волосами и выразительными чертами лица, казался падшим ангелом.

— Э-э-э, привет.

Он затащил меня в дом и поцеловал.

— Тебе не стоило сюда приходить.

— Прости.

— Не надо, — он прижал меня к двери. — Я скучал по тебе.

Моё тело таяло, но разум оставался на расстоянии.

— Почему декан Моррис поблагодарил тебя за закрытие общества? Оно не закрыто.

Он отстранился, его лицо стало непроницаемым.

— Ты это слышала, да?

— Долг был связан с Шекспировским обществом, не так ли? Причина, по которой ты вернулся?

Он замолчал и провёл рукой по волосам.

— Ты чертовски умна, — сказал он почти мягким голосом. — Да, он позвал меня, чтобы я вернулся и помог его уничтожить, что мы и сделали.

— Ты это сделал?

— Да, после того, что случилось с мисс Брэдшоу, я пошёл по следам, пока не нашёл студентов, которые возрождали клуб — их исключают, пока мы разговариваем.

— Вау, значит, всё… закончилось? — мне не казалось, что всё закончилось, но, наверное, так и было, ведь откуда мне знать, что он делает, когда мы не вместе, откуда мне знать, кого исключат?

— Всё кончено.

Его взгляд был нежен, а прикосновение ласковым, когда он заправил прядь моих волос за ухо.

— Ты ведь очень боялась, да?

— За Дейзи.

— Верно, за Дейзи.

Мой желудок перевернулся от горя и страха.

— Вот почему… наверное, именно поэтому я и пришла — чтобы сказать тебе, что она пропустила семестр, вернулась домой.

— Она может вернуться весной.

Могла ли она это сделать? Её отец мог не позволить ей уехать — к началу следующего семестра она могла быть замужем и беременна, а беспокойство ощущалось как птичка в моей грудной клетке.

— Возможно.

— А как же ты? — спросил он. — Ты поедешь домой, когда закончится семестр?

— Я должна — общежития закрываются.

— А твой отец? Тот, кто поставил тебе синяк под глазом?

Я вздрогнула.

— Что мне делать вместо этого? Переехать в дом начальника?

— Возможно.

— Или, может быть, я смогу жить в одном из подземных бомбоубежищ.

— Ты этого хочешь?

— Я хочу оказаться в твоей постели, — прошептала я. — Я знаю, что не должна была приходить, что мне не следует здесь находиться, но я просто хочу ненадолго забыться.

Он повёл меня по коридору мимо пустой гостевой комнаты, где когда-то жила Дейзи, в большую спальню, оформленную в кожаных и брутальных тонах — он уложил меня в постель с особой осторожностью, словно я вот-вот разобьюсь вдребезги, а может, так и было, и его поцелуй в лоб был тёплым и ободряющим — он не пытался заняться со мной сексом, и, несмотря на то, что, когда я рядом с ним, я постоянно испытываю возбуждение, мне так даже больше нравилось, ведь в конце концов его объятия были единственным местом, где я чувствовала себя на своём месте.

Он обнял меня сзади, и это было невероятно интимно — такое ощущение, что вся моя жизнь рухнула у меня под ногами, превратившись в нечто колючее и острое, ведь у моей матери не было рака, мой лучший друг бросил школу, а сама школа оказалась опасным местом, а не тихой гаванью, как я думала — единственным, кто оставался неизменным, был профессор Стратфорд.

Я погрузилась в глубокий сон, тонула, тонула, и меня удерживали только его руки — во сне я видела мужскую руку, держащую череп, я слышала смех, а тёмные глаза с голубоватым отливом обещали и возмездие, и награду.

Я проснулась, тяжело дыша — профессор Стратфорд всё ещё спал рядом со мной — с чего бы ему присниться в моём кошмаре?

Наверное, стоило его разбудить, пусть он отвлечёт меня, а может, просто прокрасться обратно в свою комнату в общежитии, ведь угроза того, что Лорелей меня отчитает, меня больше не пугала — моя стипендия была средоточием всех моих надежд и мечтаний, а теперь она казалась мне почти обузой.