Теперь я точно знала, о чём буду писать своё эссе — я посвящала этому долгие часы в библиотеке, отчасти потому, что мне требовалось больше пространства, чем мог предоставить крошечный столик в нашей комнате в общежитии, но в основном потому, что Дейзи расстраивалась, когда видела, как я делаю уроки — школьный психолог предложил помочь ей вычеркнуть этот семестр из табеля успеваемости, чтобы ей не пришлось готовиться к экзаменам, пока она восстанавливается, и в каком-то смысле я её понимала, и я была благодарна университету за такую заботу, но не могла отделаться от ощущения, что она сдаётся, что это навсегда изменит течение её жизни.

Кто-то сел за стол напротив меня — я подняла глаза от ноутбука и увидела Тайлера в футболке университета Тэнглвуд.

— Привет — ты работаешь над эссе по сравнительному анализу?

— Почти закончила.

— И что же ты выбрала?

Я колебнулась, опасаясь, что он станет надо мной насмехаться, но мне не было стыдно за свою тему.

— Одну поп-звезду, которую поместили под опеку, и её бойфренда.

Он удивлённо поднял брови.

— Я думал, ты выберешь что-то более… ну, знаешь?

— Более что?

— Не знаю — как будто кто-то снимает «Покахонтас» и «Джона» или вот эту пару из какого-нибудь научно-фантастического сериала вроде «Звёздных мелодий» или «Звёздного пути», или что-то в этом роде.

— Ты правда не знаешь «Звёздный путь» или просто прикалываешься?

— Звёздная форель? — он сделал растерянное лицо. — В космосе есть рыба?

Я не смогла сдержать смех.

— Придурок.

— Ботаник, — сказал он с нежностью. — Так вот, эти поп-звезды — они же не умерли и всё такое, они просто расстались, разве это можно назвать трагедией?

— Ну, надеюсь, профессор Стратфорд так не считает, иначе мне конец.

— Если это ты пишешь, то я уверен, он скажет, что это самая глубокая мысль на свете.

Я замерла, гадая, не выдали ли мы себя — мог ли он понять, что я пишу, по тому, как профессор Стратфорд со мной разговаривает, или по тому, как я на него смотрела?

— Почему?

— Потому что ты гений, — сказал он, как будто это было очевидно.

— А, это.

— А, это, — передразнил он. — Можно я почитаю?

Я посмотрела на стопку книг, разложенных на столе — некоторые из них были посвящены Шекспиру и литературному анализу, другие — историям музыкантов, их было слишком много, чтобы сдвинуться с места, поэтому я протянула ему свой ноутбук, чтобы он мог прочитать моё эссе.

Борьба поп-звезды за самостоятельность и последующие десятилетия, проведённые под гнётом своей семьи, вполне можно сравнить с историей Джульетты, а с Ромео всё было сложнее — после их разрыва он обрёл славу и признание, особенно после того, как изобразил из себя жертву, он изменял одной девушке за другой, пытаясь возвыситься с помощью едких песен о них, и казалось, что это закономерность, которая какое-то время работала, пока не перестала работать — это карьера, которой позавидовали бы многие мужчины, но которая, похоже, никогда не удовлетворяла человека, стремящегося наступать на всё и вся, и это была форма самоубийства, он разрушил свои собственные мечты.

Тайлер поднял взгляд, удивлённо поднимая брови.

— Впечатляет.

— Спасибо — а о чём твоя книга?

— «Том и Джерри» — ну, вы знаете, из мультфильма.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Это очень вкусно.

— Да, я подумал о «Дорожном бегуне» и Уайле Э. Койоте, но есть что-то более фаталистичное в том, что кошка и мышь — враги в естественном порядке вещей.

— На самом деле я не могу вспомнить — неужели они… любили друг друга?

— Отличный вопрос, — сказал он серьёзным голосом, и его глаза блеснули. — Я привёл несколько примеров, когда один из них искренне переживал за другого, когда тому было больно, только общество определило их роли — Тома, чья работа как домашнего кота заключалась в том, чтобы ловить мышей, и Джерри, который просто пытался выжить в своей маленькой мышиной норке.

— Не то чтобы он мог жить где-то ещё — мы строим дома на месте, где раньше жили мыши и другие животные, а потом злимся на них за то, что они там живут.

— О, хорошая мысль — манифестное предназначение в применении к мышам, я это учту.

Я ухмыльнулась.

— Знаешь, я рада, что в тот первый день мы сидели рядом.

— Я тоже — даже несмотря на то, что ты считала меня тупым качком.

Чувство вины заставило меня поёжиться.

— Ты это заметил?

— У меня красивое лицо — что ещё ты могла подумать?

— Какое смирение.

— Ничего страшного — я думал, что мы с Дейзи поладим, но она так и не перезвонила.

— У неё было много дел.

— До меня дошли… слухи — не то чтобы я всегда им верил.

Я опустила взгляд, потом снова посмотрела на него.

— Ты был на маскараде.

— Вот это была гребаная вечеринка.

— Ты… состоишь в Шекспировском обществе?

Он фыркнул.

— Вряд ли — ты не единственная, кто считает меня тупым качком.

— Хорошо, — сказала я слишком резко. — Они опасны.

Он нахмурился.

— Они причинили ей вред?

Причинили ей вред? Я даже не знала, что с ней сделали — её не было всего несколько часов, на её теле не было синяков, ни переломов, ни трещин, хотя, думаю, их было бы легче исправить, потому что повреждения были в её сознании — она выглядела вялой и неуверенной в себе.

— Да.

Он выругался, глядя в сторону.