– Что?.. Но почему? – Конни была оглушена этими словами. Мир кругом стал неясным, нечетким. – Что вы хотите этим сказать?

– Что он опасен, – произнесла Гвенет, и в ее взгляде что-то нехорошо блеснуло. – И если ты не уберешься с его пути сегодня, завтра, боюсь, произойдет что-то непоправимое. Потому что я знаю Хэла. – Она медленно кивнула. – Я знаю, что этот сукин сын из себя представляет. Я могу так говорить, не прерывай меня! Я выносила и родила его, я заботилась о нем и воспитывала – и он все равно вырос чудовищем. Таким же, как отец. О да, я знала, что однажды кто-то узнает об этом, но не думала, что это будешь ты. Я помню тебя еще маленькой, Констанс. Еще ребенком. И если это единственное, что я смогу сделать для тебя, я сделаю.

– Гвенет, я все еще не понимаю. Почему вы так говорите… – Конни запнулась, подвинулась ближе. Шепнула: – Умоляю. Расскажите мне то, что я должна знать.

Гвенет Оуэн качнула головой.

– Нет, это невозможно. Я не могу. Просто послушай моего совета и уезжай оттуда куда-нибудь подальше. Покинь этот город. Нет. Этот штат; если нет возможности, я помогу тебе. Какой-то доступ к своему счету я имею до сих пор – Джой занимается этим, если мне что-то нужно. – В ее голосе вдруг появилось отчаяние, потому что Конни сидела перед ней, непонимающая и оцепеневшая. – Если хочешь, пережди завтрашний день хоть здесь, в этом городишке занюханном, но не возвращайся в Смирну, молю, Констанс! Я помню тебя еще ребенком. Ты вылитая мать, а я так ее любила. Я же так хотела дочку.

– Но я не могу, – прошелестела Конни в ответ. – Я приехала, чтобы узнать о Хэле то, что он от меня скрывает. И я обязана это сделать.

– Нет, не обязана! Не говори так. Послушай, Констанс. Тебе нужно делать то, что я говорю. – Гвенет была в отчаянии.

– Так или иначе, я своего добьюсь. Гвенет, вы плохо знаете, на что я способна, если мне дорог какой-то человек.

– Он не может быть тебе дорогим человеком! – едва не воскликнула та, но тут же окоротила себя, помолчала и шепнула: – Потому что он опасен, и для себя, и для тебя. * * *

– Я не хотела рассказывать никому эту историю. – Она задумчиво покачала головой, глядя поверх плеча Конни в окно, на пролесок, сквозь который в самой глубине стлался слабый туман. – Надеялась, что она умрет вместе со мной и никто ничего не узнает. Я и сейчас надеюсь, что ты просто послушаешь меня и поступишь, как я сказала, потому что так будет лучше и спокойнее. Но вижу, что ты упрямством пошла в Терезу… что ж. Хорошо, я расскажу. Я устала хранить это; и так пронесла через всю жизнь, как свой крест. И если это позволит помочь тебе. Спасти тебя… потому что я убеждена, что под Хэллоуин мой сын не задумал ничего хорошего… тогда – да простит меня Бог.

Она слабо улыбнулась, и в ее глазах блеснули слезы.

– Я всегда хотела дочь, Констанс. Как я завидовала Терезе, Господи Боже. Она всегда была везучей. Не такой, как я. Она получила от жизни все, что причиталось, хотя некоторое время нас воспитывали под одной крышей и мы, казалось бы, ступили на путь взросления с одинаковыми картами на руках. Но я получила одни только страдания. Хорошо, я скажу про Хэла то, что должна. Не буду просить, чтобы это осталось в тайне. Вряд ли ты сможешь сохранить ее, учитывая все обстоятельства, но мне больше нечего бояться. Со дня на день кое-что случится, и я уже буду свободна. Да. Свободна от этого насовсем.

Я вышла замуж, когда мне было двадцать семь лет. Можешь сказать, что я припозднилась, – ну что ж, так и было. Я работала секретарем в Нью-Йорке, в крупной фирме, сейчас она уже распалась, но тогда подавала большие надежды. Я не хотела бросать работу, но познакомилась со своим мужем, Норманом, на рождественской вечеринке. Его туда привели какие-то друзья мужа Терезы. Норман начал за мной ухаживать с того вечера, постепенно мы стали парой. Когда это случилось, я… я забеременела, но была еще вне брака. Чтобы не поползли пересуды, мерзкие слухи между соседей, пришлось сделать то, что я сделала. Избавилась от бремени.

Полгода спустя после этого Норман сделал мне предложение. Мне уже было почти двадцать восемь лет. Родные спрашивали, что не так, почему я еще не замужем – а замужем были уже все мои подруги. Норман никогда меня не обижал, был человеком с неплохой репутацией – никто про него слова не мог дурного сказать. Хорошего, впрочем, тоже, ну да это неважно. К тому же у него был свой небольшой домик, и я подумала, что было бы неплохо принять его кольцо. И вот так я стала миссис Оуэн.