Она почти выкрикнула это – так яростно и так испуганно, что Конни перепугалась ничуть не меньше. Сотрудники оторвались от своих дел и изумленно поглядели на Гвенет, точно по-настоящему впервые ее увидели. Некоторые старики, словно нехотя, обернулись на нее. Гвенет Оуэн выпрямилась в своем кресле так, что задрожала нижняя челюсть, и смяла в руках вышивку.

– Я не хочу об этом говорить. Все в порядке, – громче сказала она темнокожему мужчине, который подался ей навстречу. – Я в порядке, мистер Пейс. Все хорошо.

– Как скажете, Гвенет, – спокойно ответил он и остановился. – Как скажете. Но вообще-то я тут, и если вы хотите, чтобы я проводил вас обратно в комнату…

– Да.

– Нет! – вдруг взмолилась Конни и схватилась за ее руку, лежавшую на ручке кресла. Гвенет Оуэн с удивлением посмотрела на нее. – Нет, пожалуйста, постойте! – она заговорила куда быстрее, и голос ее дрожал. – Мне не к кому больше обратиться и некуда больше пойти. И если вы сейчас тоже бросите меня, я буквально не знаю, что мне делать дальше!

Сотрудник по фамилии Пейс направился к Конни. Судя по виду, он был вполне готов вывести ее вон отсюда. Конни знала: если это случится, весь долгий путь был проделан зря. Все было зря. И, что самое главное, она совершенно не знает тогда, как не потерять Хэла.

Она не может потерять еще и его!

– Подождите, – вдруг спокойнее сказала Гвенет. – Мистер Пейс. Я… погорячилась немного, я… Пожалуй, я правда хотела бы немного поговорить с внучкой.

Тот только нахмурился.

– Это точно? Или мне лучше вмешаться?

– Нет, нет, – она через силу изобразила улыбку, удобнее сев в своем кресле. – Не стоит. Я просто немного разволновалась. Такое бывает.

У Конни в ушах все еще стоял ее гневный голос: «У меня нет сына!» Но… как это – нет сына? Ничего не понимая, она дождалась, когда Пейс, окинув ее долгим, подозрительным взглядом, отошел в сторонку, и стала ждать, что будет дальше. У нее не было другого выбора, и она не знала, что сказать, чтобы Гвенет точно не погнала ее прочь.

Нервно жуя губы, та долго смотрела в окно, отвернувшись от Конни. Гвенет стиснула руки так крепко, что под кожей проступили вены, и в глазах ее повисла пелена, которая бывает только от воспоминаний, не всегда приятных. Наконец, когда все в зале успокоилось и все занялись своим делом, она дала знак Конни, поманив к себе немного ближе. Конни подвинула свой стул и почувствовала дыхание Гвенет Оуэн.

Оно пахло сладковато и неприятно, немного затхло, словно у нее болел рот или желудок.

– Зачем ты на самом деле приехала сюда, Констанс? – очень тихо спросила она.

Конни опустила глаза. Она не знала, с чего лучше начать, хотя готовила множество вопросов и даже тренировала речь, пока ехала сюда, но теперь не представляла, что сказать женщине, которая заявила, что у нее нет сына.

– Если я скажу вам откровенно, – осторожно сказала Конни, – вы прогоните меня?

– Нет. – Гвенет поджала губы. – Я никогда не позорюсь дважды. Для меня держать лицо – не пустой звук, знаешь ли. Но ты, конечно, буквально выбила мне землю из-под ног.

Она задумчиво закивала сама себе, точно соглашаясь с собственными мыслями.

– Я знала, что однажды этот день придет, – произнесла она, сцепив руки в замок и сложив их на коленях. – Я знала, что это случится. Но не думала, что это будешь ты.

– Я не планировала эту поездку. – Конни убрала волосы назад, стиснула пальцы. Она не знала, куда девать руки, и очень нервничала. – Вчера вечером решила приехать сюда, когда попрощалась с Хэлом…

Гвенет выпрямилась, положила ладони на ручки кресла и сжала их так, что у нее побелели пальцы. Ее лицо стало лицом человека, бесконечно чем-то напуганного.

– Нет-нет-нет. Нет. Нет! Ты не могла. Откуда вы… – Сглотнув и оттянув воротник блузы от горла, она поправила кардиган и спросила: – Откуда вы вообще узнали друг о друге?

– Я не знала, что у меня есть сводный дядя, – озадаченно сказала Конни. – Этот Хэллоуин я хотела отпраздновать в бабушкином старом доме.

– В доме Терезы?

– Да.

– Господи Боже… – она прижала костяшку указательного пальца к губам. Затем нерешительно продолжила: – И он узнал об этом?

– Я позвонила к вам домой, и трубку взял Хэл.

От одного этого имени Гвенет передернуло. Она боязливо сжала плечи, смерила Конни долгим взглядом, и на лице ее отразилось столько испуга, столько непонятного, странного отвращения, что она как-то враз состарилась, растеряла свою властную степенность:

– Зачем ты это сделала, дорогая, господи, зачем…

– Сделала что? Что именно? Гвенет… – Конни замешкалась. – Я не понимаю, о чем вы говорите.

– О Хэле, конечно же, – еще тише прежнего сказала та. – Ведь теперь, накануне праздника, это совершенно опасно. Боже, я знала, что однажды это случится. Констанс, послушай. – Она вдруг схватила Конни за руку и крепко стиснула пальцы. – Что бы там ни было, единственное, что тебе нужно сделать, – бежать. Бежать от него, как можно быстрее и как можно дальше, Констанс. Забудь о нем навсегда и молись, чтобы он тоже забыл о тебе.