– После того, что ты украла, считай, что ты уже мертва.

Тигрис засмеялась.

И все.

Ее темные глаза остекленели. Перестали видеть.

Несколько долгих секунд Женщина-Кошка смотрела на тело Тигрис. Она стала телом. Трупом.

– Черт, – выдохнула она.

– Да ты ее так и так бы убила, – равнодушно сказал Люк. Шлем делал его голос ниже.

Женщина-Кошка встала, отодвинув сломленное, измятое тело Тигрис, и подняла меч с травы. Плавным движением она вложила меч в скрытые на спине костюма ножны.

– Я просто собиралась нанести ей травму, которая на какое-то время помешала бы ей путаться у меня под ногами.

– А сломанного позвоночника тебе не хватило?

Он готов был поспорить, что она вздрогнула.

– Это произошло случайно.

До Люка постепенно доходило произошедшее. Между ними лежит труп. Люк стоит на верхних ступеньках, Женщина-Кошка на траве.

Женщина-кошка стоит рядом с домом его родителей, домом его детства. На лужайке, где он с родителями играл в футбол, где его мама кидала ему бейсбольные мячи, где они устраивали пикники и вечеринки, где он катался с горки у пруда на санках.

Она тут лишняя. В этом доме. Его родители спят всего этажом выше.

Его родители. Если мама найдет тело на территории, да если просто узнает об этом, она потребует объяснений. Объяснений, от которых он хотел увести ее подальше – как можно дальше.

И какой же это на редкость дерьмовый способ отблагодарить родителей за помощь, которую они ему сегодня оказали.

Но Женщина-Кошка об этом ничего не знала. Она и не догадывалась, что мужчина перед ней был сыном миллиардеров, которого она уже дважды обворовала и попыталась проделать это в третий раз.

– Надо отнести тело туда, где его найдут полицейские, – сказал Люк.

– Значит, наручники на меня пока надевать не станут? – голос хриплый, коварный.

– Она напала на тебя, а потом совершила самоубийство. Но если ты захотела в тюрьму, могу надеть и наручники.

Молчание.

– Можешь считать, что я делаю тебе одолжение. Не стану тебя арестовывать, а ты поможешь мне убрать тело с территории поместья.

– Зачем тебе это надо?

Он указал на дом:

– Потому что семья Фоксов – одна из немногих порядочных семей города, и я не хочу их подставлять в случае, если наемницы из Лиги явятся сюда и начнут разнюхивать, что же случилось с их дражайшей товаркой.

Его затошнило при одной мысли о том, что наемницы из Лиги придут сюда и схватят его родителей.

– Как благородно, – хрюкнула она, но встала в ногах у Тигрис. И подняла их. – Ну?

Люк поморщился под маской, сомневаясь. Бой ее вымотал, а руки у нее заняты – взять ее будет легко, к тому же у него собраны все необходимые доказательства, но…

Она билась тихо, вывела Тигрис наружу. Возможно, для того чтобы снизить риски и не причинить никому в доме вреда. И вне зависимости от того, знала ли она тоже, что его родители – хорошие люди, Люк оценил ее поступок.

Он встал со стороны головы Тигрис и подхватил ее под руки.

– Там за поместьем есть лес рядом с дорогой.

Несколько секунд спустя Люк понял, что, хотя Тигрис и выглядела стройной, под черной одеждой свободного кроя скрывалось тело, полное крепких мышц. Тяжелых мышц.

Они в молчании тащили труп Тигрис, миновали лужайку, клумбы, густые заросли, и, наконец, вышли с территории поместья и углубились в лес. Он ориентировался там с закрытыми глазами, но постарался то и дело останавливаться, будто сверяясь с мысленной картой окружающей местности.

И только когда они прошли метров четыреста в глубь соснового леса, Люк остановился:

– Можно тут. Не слишком далеко от дороги.

Женщина-Кошка на удивление мягко опустила ноги наемницы на землю.

Люк выдохнул и осторожно положил голову Тигрис. Звуки поглощал холодный ночный ветер, который плясал в верхушках деревьев и раскачивал сосны так, будто они танцевали, опьянев.

Она посмотрела на наемницу. И не сводила с нее взгляд так долго, что Люк уже открыл панель на рукаве костюма, чтобы незаметно вызвать ГДГП. Он успел нажать две первые цифры и…

Пространство между ними заполнил нежный шепот, в котором он узнал арабский.

Сначала Люк подумал, что Тигрис все еще жива.

А потом понял, что красивые напевные слова произносит она. Женщина-Кошка.

Она говорила по-арабски почти безупречно.

Он не слышал, чтобы кто-то так хорошо говорил на этом языке с тех пор, как вернулся. В ее речи слышался легкий американский акцент, точно такой же, как и у него, когда он сам произносил арабские слова.

Молча он убрал руку с панели на рукаве. Сбросив вызов.

Женщина-Кошка закончила и встала на колени, чтобы закрыть глаза Тигрис рукой, затянутой в перчатку.

Поднявшись, она еще несколько долгих секунд смотрела на труп женщины, прежде чем сказала:

– Она тренировала меня в Лиге.

У Люка все мысли вылетели из головы.

Значит…