Селина смотрела на музыкантов у него за спиной, натянув на лицо маску спокойного равнодушия.

– Холли, – сказал Люк.

Она ненавидела это имя. Ее от него уже тошнило.

Он вздохнул:

– Мне очень жаль, что так вышло. Правда.

Он говорил искренне.

Селина медленно подняла взгляд и посмотрела в его честные карие глаза.

Ее взгляд был настороженным – она решила этого не скрывать. Настороженным и усталым.

Холли. Он думал, что танцует с Холли.

Да какая разница. Какая разница сейчас, когда ей столько всего еще предстоит сделать, чтобы Готэм встал перед ней на колени. Когда на нее давит тяжесть ее задания. Она уже не помнила себя без этой тяжести.

Люк хрипло сказал:

– Иногда, мне кажется, будто я все еще там. За океаном. Обычно ночью мои тело и разум не могут отличить, где я. А днем я обычно чувствую, будто я наполовину… там.

Он сглотнул, не зная, куда его заведет этот разговор.

– Я все еще учусь, как снова стать нормальным. Если такое понятие вообще существует.

Селина ждала, вникая в суть его слов, поражаясь его честности.

Она окинула взглядом его красивое лицо:

– Нормальность – это ловушка.

Он моргнул.

Песня уже заканчивалась, и она наклонилась к нему, прошептав:

– Не попадись в нее.

Последних гостей два часа назад увезли домой личные водители.

Через полчаса после этого его родители пошли спать, и Люк тоже притворился уставшим.

Но когда часы пробили два часа ночи, он по-прежнему стоял, укрывшись в темноте бального зала, приглушив подсветку костюма, и смотрел, как ожерелье переливается в лунном свете, который струился сквозь огромные – во всю стену – стеклянные двери, ведущие на веранду.

Он простоял так уже час. Слышал, как слуги погасили свет и либо ушли, либо удалились в комнаты, которые они занимали в этом исполинском доме.

Она не появилась на балу. Это его немного разочаровало.

Возможно, она посчитала дополнительную охрану не очередной преградой, а самоубийством. Люк отправил охранников собираться. Он не хотел, чтобы она увидела все как есть, раскусила его ловушку.

Два десять.

Два пятнадцать.

И наконец – Люк стоял так же неподвижно, как статуя сбоку от него, – она появилась.

Она вошла с веранды и проскользнула сквозь стеклянные двери, не издав ни звука. Значит, сигнализацию в доме она отключила. Интересно.

Женщина-Кошка скользила по паркету, едва тяжелее тени. Двигается плавно и изящно. Продуманно и четко.

Она замерла перед стеклянным колпаком на тумбе, разглядывая сияющее внутри ожерелье.

Выпустила когти.

Мышцы Люка напряглись, инстинкты приказывали ему броситься вперед.

Но он по-прежнему неподвижно смотрел, как она вырезала из стекла кружок. Как выставила вперед руку и поймала диск прежде, чем он упал бы, на пол, разбившись. Сработано точно, мастерски.

Харли и Плюща не видно. На покрытой сланцевой плиткой веранде за стеклянными дверями не было ничего, кроме самшитовых кустарников в горшках и ровно подстриженной лужайки, переливающейся в лунном свете.

Наверное, она не хочет делиться с друзьями сегодняшней добычей. Женщина-Кошка снова осмотрела зал, будто прислушивалась к чему-то. Но Люк по-прежнему стоял, спрятавшись в тени, а колонна перед ним надежно скрывала его тело и броню.

Она просунула руку в отверстие, которое вырезала, и когти сверкнули, потянувшись к ожерелью.

Люк втянул ртом воздух. У него уже были необходимые свидетельства, все записано на встроенную в костюм камеру.

Достаточно, чтобы доказать умысел. Он согнул колени, готовясь к прыжку.

Нападение произошло так быстро, что Люк только через секунду понял, что в действительности случилось.

Это был не он.

Напал не он.

Из тьмы выпрыгнула стройная женская фигура, облаченная в черное. Выпрыгнула сверху. Из окон прямо под сводчатым потолком.

Она бесшумно приземлилась, и Женщина-Кошка бросилась назад, по пути врезавшись в каменную тумбу. Тогда Люку на мгновение открылось смуглое лицо, наполовину спрятанное под черным капюшоном и шарфом вокруг рта, и он понял, кто это.

Тигрис.

Одна из самых страшных и смертоносных наемниц Лиги Убийц.

В Готэм прибыла наемница Лиги. И очень грозная. Люк читал досье Тигрис в базе Брюса, как и досье на всех известных им наемниц Лиги.

Ее путь по миру был выложен убийствами – и часто эти убийства были отвратительны.

Она являлась типичным представителем Лиги, преступной организации, которая была больше, влиятельнее и гораздо опаснее, чем любая группировка Готэма. К счастью, Лига пока не пыталась захватить город. У Люка кровь застыла в жилах при мысли, что Тигрис – это только начало.

Женщина-Кошка перекатилась и вскочила на ноги, впившись когтями в пол, чтобы восстановить равновесие, и оставив глубокие царапины на деревянном паркете.