– Думаю, я ей нужна, чтобы забыться. Забыть о том, что ее преследует. – Плющ подняла руки, и стебли сползли с запястий, обнажив ее кожу. – Сложно строить отношения с токсичным, в буквальном смысле, партнером.

– Я думала, ты можешь управлять своими токсинами, – сказала Селина. Несмотря на ужасы прошлого, способности Плюща ее завораживали.

Стебли снова обвили руки девушки.

– Могу. Но иногда, если перестану контролировать себя… это может быть опасно. Особенно при контакте кожа к коже.

Если ей о таком нужно беспокоится, она, скорее всего, жесть как одинока. Это, наверное, и есть самое страшное, что с ней сделали те ученые.

Плющ махнула рукой, отмахиваясь от своих слов:

– Да это все равно большой роли не играло. Харли никогда не хотела вешать на нас ярлыки. Она сказала, что не готова к отношениям после Джокера, но… я не уверена, правда ли она не хочет себя ни с кем связывать или просто беспокоится, что Джокер станет мстить каждому, с кем она встречалась.

Благородно.

– Я думала, они расстались.

– Они расстались. Но мне кажется, Харли его все еще не забыла. Джокер умеет говорить с той частью Харли, которая была искорежена, а я до нее докричаться не могу.

Плющ быстро заморгала.

Она была хорошим другом. По-настоящему хорошим.

– С Харли рядом должен быть не Джокер, а кто-то лучше.

Например, ты, добавила Селина про себя.

Плющ барабанила пальцами по подлокотнику, стебли подрагивали при движении.

– Он просто чудовище. Даже хуже. Не знаю, сталкивалась ли ты с ним, но он… – Плющ потерла пальцами подбородок.

– Я слышала довольно, чтобы представлять, насколько он ужасен.

При одной мысли об этом у нее по спине пробежал холодок.

– Зло. Он само зло, – продолжила Плющ.

– И Харли хочет быть с ним? – Вопрос слетел у нее с губ прежде, чем Селина успела подумать.

Она работала с Харли и Плющом уже несколько недель, и это все еще ее поражало. Плющ была умной, веселой и теплой. Да, у нее тяжелое прошлое, она преступница и явно слегка двинутая, но… Селина не могла понять. Зачем Харли Джокер? Ведь рядом есть Плющ.

– Я этот вопрос хочу задать ей каждый день вот уже целый год, – хрипло ответила Плющ.

– И почему не задашь?

Не надо лезть не в свое дело, напомнила себе Селина, хоть и пыталась убедить себя, что задает эти вопросы просто чтобы лучше узнать союзниц.

– Потому что если я спрошу у нее в лоб, она от меня только отдалится. Я лучше буду наблюдать за ней рядом, чем останусь стоять за закрытыми дверьми. – Плющ рассмеялась. Тихо и грустно. – Знаю, звучит жалко.

– Нет, неправда, – искренне ответила Селина. – Когда любишь кого-то… приходится выбирать. Жить в серой зоне. И это совсем не жалко.

Богу известно, что она этого хлебнула сполна. И была только рада. И поступила бы так снова.

Плющ отвернулась к окну:

– Я не уверена, знает ли Харли, что у меня остались к ней чувства. Что я по-прежнему хочу большего, больше нас. Она такие вещи скрывает лучше, чем ты думаешь.

Селина не стала говорить, что Харли еще ни разу не показала, что желания Плюща находили в ней отклик. Это было бы слишком жестоко.

– Пожалуйста, только не говори ей ничего, – выпалила Плющ.

– Не буду.

Селина разглядывала Плюща настолько долго, насколько смогла отвести глаза от дороги.

– У меня тоже никогда не было друзей, – негромко сказала она. – Вот так вот зависать с кем-то? – Она обвела рукой машину, имея в виду их развеселую поездку на лей-линию. – Сроду ничего подобного не делала.

– Почему?

Селина задумалась, стоит ли ей врать. Ей хотелось. Но вместо этого она сказала:

– Потому что мне нужно было заботиться кое о чем очень важном. И это отнимало все мое время и силы. Друзья были непозволительной роскошью.

Плющ сглотнула.

– И что с этим случилось? С тем, о чем ты заботилась?

Селина направила машину в сторону тьмы:

– Я принесла жертву, и после этого мне уже не надо было об этом заботиться.

Плющ объяснила Селине, где остановиться, указав на заброшенную фабрику, которая возвышалась в стороне как айсберг в море тьмы. Они съехали на пыльный дублер, который шел от асфальтированной дороги к складскому помещению. Фабрика приближалась, под колесами «рендж ровера» хрустела сухая грязь.

– Ты меня сюда привела, чтобы убить? – спросила Селина, поставив машину на режим парковки.

Плющ засмеялась:

– Если бы я хотела тебя убить, зачем бы я стала так долго ждать?

Она распахнула дверь и вступила в ночь, Селина последовала за ней.

Ночь была холодная, небо ясное и звездное. Тихо, спокойно и безопасно. Плющ жадно глотала воздух.

– Я уже и забыла, как пахнет свежий воздух.

– И я, – пробормотала Селина.

В тишине они рассматривали сияющий купол неба.