– А нужно думать. Всем нам.
Итан оторопел:
– Видишь ли, я не умею планировать. Я – игрок в солнечный мяч, какой ни есть…
– Ты был игроком в солнечный мяч, – поправила его Гипаксия. – Подозреваю, ты никогда не думал о том, чтобы приобрести большее влияние среди волков и о возможных последствиях этого. А знаешь почему? Потому что ты вообще избегал думать о своих сокровенных желаниях.
– И какие же это желания? – Итан сердито взглянул на Гипаксию.
– Ты хочешь, чтобы прекратилась диктатура Сабины. Но никто, кроме тебя, не в состоянии лишить ее власти.
Итана замутило.
– Я не хочу вести за собой. Никого.
Гипаксия посмотрела на него так, словно видела насквозь. Разочарование, сквозившее в ее словах, пробрало Итана до самого сердца.
– Сейчас весь этот спор бесполезен. Мы даже не знаем, действует ли противоядие.
Она смотрела на пузырек с прозрачной жидкостью.
Итан знал: она не остановится и проверит действие на себе.
Игра в солнечный мяч научила его не выдавать своих намерений до последнего мгновения. И сейчас Гипаксия никак не ожидала, что он схватит пузырек и проглотит содержимое. Когда это случилось, она бросилась к Итану. В широко раскрытых глазах застыла тревога.
Итан провалился в темноту.
Это было его тело… и одновременно что-то большее, чем его тело.
Изменился волк в нем, он сам. Изменилась его сила. Казалось, он способен за один прыжок одолеть расстояние между континентами.
Итан открыл глаза. Неужели мир всегда был таким четким и ясным? А в морге всегда так остро пахло антисептиком? Из одного ящика шел отвратительный запах гниющего тела. Интересно, этот труп появился здесь недавно? Или лежит уже давно?
И совсем другие запахи – лаванды и эвкалипта…
Он увидел Гипаксию. Она стояла на коленях, смотрела на него и тяжело дышала.
– Итан…
Мгновение – и он превратился в волка. Ведьма испуганно отползла. Никогда еще его превращения не были столь быстрыми.
Еще мгновение – и он вернул себе гуманоидный облик.
Появилась легкость движений. Быстрота, сравнимая с ветром. Что-то изменилось, что-то стало…
Его кровь завыла на невидимую луну. Он скрючил пальцы, и когти заскребли по полу.
– Итан, – прошептала ведьма.
– Сработало. – Это слово отзывалось эхом из всех углов морга. Нет, из всех углов мира. – Паразит исчез. Я это чувствую.
Он не понимал, каким образом исчез барьер, существовавший в нем с рождения. Тот, что велел ему не высовываться, подчиняться… Барьер рассыпался в прах. Осталось лишь ощущение собственной, ничем не сдерживаемой власти.
Возникла пустота, которая быстро заполнялась растущей, клокочущей силой.
Итан протянул руку и приказал проявиться тому, что находилось у него под кожей. На ладони появились снег и лед. Они лежали и не таяли.
Получается, он теперь способен вызывать снег. Магия пела в нем, исполняя какую-то странную древнюю мелодию.
Волки не обладали подобной магией. Ни в этом веке, ни в далеком прошлом. Они имели телесную силу, способность превращаться, но магии природных стихий у волка быть не должно. Однако она была. Поднималась, заполняя место, где еще недавно обитал паразит. А он кормил паразита, даже не догадываясь об этом.
– Нужно поскорее снабдить противоядием наших друзей, – решительно заявил Итан.
– И как ты собираешься это сделать? – с мрачной улыбкой спросила Гипаксия.
Итан смотрел на дверь морга:
– Настало время мне заняться планированием.
– Только мою дочь могло угораздить притащить нас в Нену, – ворчала Эмбер, дрожа всем телом. Холод здесь был такой, что даже у Ханта перехватило дыхание. – Почему нельзя было это сделать где-то в другом месте? На тех же Корональных островах?
– Мама, Северный Разлом потому так и называется, что находится на севере, – стуча зубами, ответила Брайс.
– Есть же какой-то южный, – не сдавалась Эмбер.
– Там еще холоднее, – сказала Брайс и посмотрела на Ханта и Рандалла, прося их поддержки.
Хант усмехнулся, невзирая на жуткий мороз и завывающий ветер, ударивший по ним сразу же, стоило открыть дверцу вертолета.
Подлететь ближе не представлялось возможным. Путь преграждала массивная черная стена, тянущаяся на мили в обоих направлениях, чтобы затем повернуть на север. Воздушное пространство над стеной охранялось заклинаниями. Ханту доводилось видеть карты, и он знал, что стена опоясывает круг с диаметром в сорок девять миль (семь раз по семь – самое священное из всех священных чисел). В центре круга, на каменистой заснеженной равнине, находился окутанный туманом Северный Разлом. Целая сеть заграждений защищала Мидгард от Разлома и, соответственно, от Хела.