Когда он играл в солнечный мяч, его постоянно мучила жажда. Он запасался водой, за что друзья прозвали его водоносом. Увидится ли он снова с кем-нибудь из них?

Делиться воспоминанием с Гипаксией он не стал. Она тоже молчала. Открыв дверь, он вышел из морга.

* * *

Итан выполнил поручение Гипаксии, набрав образцов и снабдив каждый этикеткой. Он также пожертвовал ей несколько пробирок своей крови, поскольку ей понадобилась кровь зараженного паразитом. Через некоторое время ведьма снова отправила его за образцами воды, обозначив места сбора: здешняя столовая, один из близлежащих ресторанов и… канализационные коллекторы. Вода оттуда интересовала ее больше всего.

Он уже входил в массивную темную дверь Дома Пламени и Тени, как вдруг у него встали волосы на загривке. Появилось знакомое чувство – тревожное, будоражащее. Итан стремительно обернулся.

То была не Сигрид, а другая жница, целиком одетая в черное. Она плавно скользила в нескольких дюймах над набережной. Прохожие разбегались. Улица за ее спиной была пуста.

Жница направлялась к двери. Итан примерз к месту. Ему не оставалось иного, как придержать дверь и пропустить жницу.

Она проплыла мимо. Полы черного одеяния развевались на невидимом ветру. Из-под черного капюшона сверкали ядовито-зеленые глаза.

– Спасибо, – произнесла жница и двинулась к лестнице.

От ее хриплого голоса Итан едва не обмочился. Он выждал целых пять минут и только потом решился войти. Жница не оставила никакого запаха, даже трупного зловония. Казалось, в ней не сохранилось ничего телесного. Эта мысль угрожала свести его с ума.

Но…

Спускаясь в морг, Итан снова принюхивался, а войдя в морг-лабораторию, тщательно закрыл дверь и спросил:

– Что происходит с паразитом, когда мы умираем?

– Что ты сказал? – не сразу поняла Гипаксия, подняв голову от своих бумаг и склянок.

– Несколько минут назад я видел жницу. Они же мертвецы. Вопрос: в их телах по-прежнему обитает паразит? Они не едят и не пьют, а значит, не могут заражаться снова и снова. Но исчезает ли паразит в момент нашей смерти? Он что, тоже умирает?

– Вопрос серьезный. – Гипаксия удивленно моргала. – Если паразит и в самом деле умирает вместе с хозяином, жнецы могут дать нам возможность установить местонахождение паразита просто потому, что в их телах его нет.

– Мне почему-то кажется, что теперь ты попросишь меня…

– Приведи мне жнеца.

* * *

Над Авалленом и новорожденными островами разгорались пурпурные и золотистые краски утренней зари. Но Брайс смотрела лишь на вертолет, готовящийся приземлиться на цветущую лужайку перед развалинами замка Морвена. Она мрачно улыбалась.

Для ее фэйских ушей грохот мотора был просто невыносимым, но ей хотелось присутствовать при посадке. Хотелось увидеть Фьюри, машущую с пилотского кресла, и Юну, сидящую рядом и тоже машущую обеими руками.

Брайс тоже помахала подругам. Ей до боли сдавило горло. Дверца вертолета отодвинулась, и изнутри послышался знакомый визг.

Сиринкса было невозможно удержать. Химер выпрыгнул из вертолета и по траве помчался к хозяйке. Брайс присела на корточки, обняла и расцеловала своего любимца. Сиринкс облизал ей все лицо, отчаянно виляя коротким львиным хвостиком и поскуливая от радости.

Послышались другие шаги: мужские, тяжелые. К ней шел Рандалл с рюкзаком за спиной и винтовкой на плече. Рядом с ним шагал долговязый подросток: Эмиль, ставший Коппером. Увидев Брайс, Рандалл похлопал мальчишку по плечу.

Увидев мать, Брайс радостно засмеялась. Та подошла ближе, мельком взглянула на дочь, продолжавшую обниматься с Сиринксом, и сказала:

– Брайс Аделаида Куинлан, изволь объяснить, какие это прыжки между мирами ты совершала?

Итан знал: ему нечего и пытаться уговорить какого-нибудь жнеца заглянуть к Гипаксии. Его душу запросто могли высосать и проглотить. К счастью, у Джезибы Роги были дела с жнецами, и те регулярно являлись на ее зов. К несчастью, жнец оказался в морге слишком быстро – через час после того, как колдунья связалась с Королем Подземья.

Итан постоянно напоминал себе обо всех путях отступления, о том, что он достаточно силен, а в сапоге припрятан нож. Наконец, если дело примет скверный оборот, он способен мгновенно обернуться волком и пустить в ход когти.

Судя по суетливой манере держаться, этот жнец стал таковым совсем недавно. Его походка еще не приобрела легкости и почти не отличалась от походки живых. Он до сих пор пытался изображать рок-звезду, о чем свидетельствовали черные рваные джинсы, болтающиеся на нем как на вешалке, и татуировки, разбросанные по пугающе бледному туловищу. Рубашки у него не было, зато он по-прежнему носил высокие черные сапоги, зашнурованные не до конца, и черные кожаные браслеты на запястьях.