– Она не такая. Все это время ты развращал ее. Неудивительно, что она хочет тебя, а не меня.

– Погоди, – перебиваю я. – Я ее вовсе не развращал. Ты думаешь, она не такая? Клянусь тебе, такая. Шарлотта – взрослая женщина и может принимать собственные решения. Я ни к чему ее не принуждал, а просто дал ей возможность найти себя, последние несколько месяцев наблюдал за тем, как она растет.

Он презрительно усмехается.

– Во-вторых, – добавляю я. – Она никогда не предпочитала меня тебе. Вы же расстались…

– О, замолчи! – рявкает Бо. – Не тыкай мне этим в лицо.

– Я не хотел, – протягиваю к нему руки. – Я лишь говорю, что она полностью осознавала, что делает. И, прежде чем ты повторишь свои слова о том, что мой клуб – грязное и постыдное место, я клянусь тебе, что это не так. Мы соблюдаем все меры безопасности и охраны здоровья. Все происходит по обоюдному согласию, и у женщин там даже больше власти, чем у мужчин, поэтому, пожалуйста, перестань убеждать себя, какой я дурной.

Он пару секунд молчит, глядя в пол, заламывая руки и о чем-то думая.

– Ты ее любишь? – спрашивает он, не глядя на меня.

Я медлю с ответом. Слово «да» застревает у меня на кончике языка, умирая от желания вылететь, но я не уверен, что Бо хочет это услышать.

– Неважно, – отвечаю я, сдерживая разочарование. – Если ты не хочешь, чтобы я пытался ее вернуть, я не буду.

Он резко поворачивает голову в мою сторону и внимательно на меня смотрит.

– Я не хочу, чтобы ты это делал, – бросает он мне.

Я вынужден напомнить себе, что должен дышать. Мое сердце, которое только что билось со скоростью миллион ударов в минуту, рухнуло на пол. Вот и все. Он сказал – нет, и я не могу пойти на попятную. Мне нужно вернуть его доверие.

– Ладно, не буду.

– Ты не ответил на мой вопрос, – добавляет он. – Ты ее любишь?

На этот раз я не ухожу от ответа.

– Да. Очень.

На его лице отвращение и жалость. С закрытыми глазами он качает головой.

– Ей всего двадцать один год. Тебе сорок. Это ненормально.

Я пожимаю плечами.

– Извини.

Нет смысла говорить ему, как мы были счастливы. Как мы перестали видеться из-за разницы в возрасте, а еще больше из-за того, что мы предлагали друг другу. Шарлотта смешила меня, она видела сквозь мою эмоциональную броню, которую я таскаю на себе вот уже двадцать лет. Мне казалось, она всегда точно знала, что мне нужно.

– Значит, если бы я попросил тебя больше не видеться с ней… ты бы не стал?

Я наклоняюсь вперед и упираюсь локтями в колени.

– Ты мой сын, Бо. Твое счастье важнее моего. Если ты не хочешь, чтобы я встречался с твоей бывшей подружкой, как я могу отказать тебе?

Еще сильнее нахмурив брови, он пристально смотрит на меня.

– Мне пора.

Воздух вылетает из моих легких.

– Не уходи, Бо. Не сердись на меня, я очень прошу.

Он встает со своего стула. Тяжкий груз разочарования застревает у меня в горле, и мне трудно глотать.

– Мне просто нужно время… чтобы все обдумать.

– Приходи в любое время. Мы можем говорить о чем захочешь. Я сделаю все, что угодно, – умоляю я, глядя ему в спину, когда он уходит, и чувствую себя круглым дураком. Но мне наплевать. Я готов вести себя как глупец, лишь бы вернуть его в мою жизнь.

Без единого слова Бо закрывает за собой дверь. Я какое-то время стою, прокручивая все в голове. Затем подавленно возвращаюсь к столу, за которым по-прежнему совершенно не способен что-либо делать, и незряче смотрю в пространство перед собой. Разум тем временем воспроизводит все мои ошибки.

Открыв верхний ящик, я вижу светло-голубые трусики, которые она оставила в тот день, когда все закончилось. На них сверху лежит черный пульт. Оба предмета как будто смотрят на меня – укоризненное напоминание о том, что я больше никогда не увижу Шарлотту. Раз уж Бо этого не хочет.

Подняв трусики, я выбрасываю их в мусорное ведро рядом со столом. С пультом в руке представляю, как она выглядела, когда я играл с ней. Эту яркую улыбку и прекрасные карие глаза.

– Черт! – ору я, с силой швыряя пульт в стену. Когда он разбивается вдребезги, мне становится легче.

Не обращая внимания на устроенный мной хаос, я беру со стола у входной двери ключи. Мне нужно убираться отсюда, и есть только одно место, куда я хочу поехать. Я устал хандрить и чувствовать себя одиноко. Когда я думаю об этом, к моему горлу подкатывается желчь, но сегодня вечером мне нужна компания. Возможно, если мне повезет, я смогу заглушить тоску по ней и восстановить некое подобие человека, которым я был раньше.