На моих глазах он насухо вытирает вибратор. Трудно оставаться неподвижной, ожидая чего-то настолько приятного, как эта игрушка, потому что я знаю, что вот-вот произойдет. Наконец вибратор чистый и сухой. Эмерсон подносит тупой конец к моим губам.

– Открой.

Я открываю рот и принимаю в него игрушку, и, как только та оказывается у меня на языке, он говорит: «Соси». И я сосу, покрывая силикон слюной. Затем он осторожно вытаскивает вибратор и задирает на мне платье.

Затаив дыхание, я наблюдаю за ним. Притянув мои бедра к краю стола, он медленно вставляет в меня круглый, смоченный слюной конец, и я с трудом сдерживаю стон. Когда вибратор вставляет в вас кто-то другой, ощущения совсем иные, а то, как он это делает, кажется почти медицинской манипуляцией. Это эротическое, почти непристойное ощущение, но мне оно нравится.

Как только вибратор полностью встает на место, он восхищается своей работой, трогает меня, проводит пальцами по моим складкам. Не могу сказать, тверд ли его член, и я продолжаю украдкой подглядывать. Я уже знаю: сегодня все будет мучительно долго, но в самом конце, когда он наконец трахнет меня, ожидание будет того стоить.

Он вытаскивает маленький черный пульт, который я помню с прошлого раза, и я улыбаюсь. Один легкий щелчок, и эта игрушка начинает жужжать у моего клитора и точки G. Я пытаюсь сдвинуть ноги вместе, но он не позволяет мне это сделать.

– Посмотрим, сколько времени ты продержишься, прежде чем кончишь.

Я хочу протестовать, но не могу. Сегодня он сэр, правда, немного другой, чем в прошлый раз. Вибрация слабая, но так даже хуже – она слишком медленно приближает меня к кульминации. И то, что я не могу особо реагировать, лишь усугубляет ситуацию.

Зажав зубами нижнюю губу, я крепко зажмуриваю глаза и заставляю себя дышать. Он начинает гладить мои бедра, проводит руками вверх до моей груди, сжимает пальцами соски.

– Ты уже близка, я вижу, – говорит он, и он прав. Мое тело извивается на его столе, дыхание превращается в судорожные всхлипы. – Почти на месте.

Внезапно вибрация прекращается. Я уже почти достигла пика оргазма, а он выключил прибор. Я чувствую на лбу каплю пота и делаю долгий, надрывный вдох. Я оглядываюсь на него, и он улыбается, довольный собой.

– Я был прав?

– Да, сэр, – отвечаю я.

– Это не наказание, но я буду делать это с тобой весь день. Если ты будешь хорошей девочкой, в конце дня тебя ждет вознаграждение. Поняла?

– Да, сэр.

Он наклоняется вперед и прижимается губами к мягкой внутренней поверхности моих бедер.

– Я оставлю твои трусики в своем столе. Постарайся не испачкать стул.

Он нежно похлопывает меня по ягодице и отправляет на работу. Следующие пару часов он дразнит меня постоянными вибрациями, доводя меня до предела и опуская обратно. По идее, мне должно быть неприятно, но пока все не так уж и плохо. Во всяком случае, мне даже нравится, когда ощущения нарастают. Но больше всего я люблю его внимание, которое сегодня получаю.

– На улице прекрасная погода, – говорит он, пока я пишу Мэгги электронное письмо. – Давай вместе прогуляемся до закусочной.

О, Эмерсон, думаю я про себя. Ты просто хочешь выставить меня на всеобщее обозрение с этой штукой внутри.

Но разве я спорю? Нет. Я просто улыбаюсь, киваю и отвечаю:

– Да, сэр.

– Сегодня вечером я помассирую тебе ступни, – говорит он на обратном пути в одну милю, глядя на мои каблуки. Они чуть удобнее, чем предыдущие, но я не собираюсь отказываться от массажа стоп. В супермаркете я чуть не расплакалась, когда он пытал меня. Там было многолюдно, полным-полно народа, а он как ни в чем не бывало включил эту игрушку. Чтобы не упасть, я цеплялась за его руку, опасаясь, что рухну на пол в любую секунду.

Ему это показалось смешным, но я могла сказать, что он тоже был возбужден. Причем настолько, что, пока мы заказывали сэндвичи, он был вынужден все время держать меня перед собой, чтобы люди не заметили выпуклость в его брюках. Вот так я заказала себе сэндвич с индейкой: чувствуя, как мне в спину упирается твердый член Эмерсона Гранта, а вибратор чуть не довел меня до оргазма посреди слова «майонез».

Если люди не заметили, как странно мы себя ведем, то это было чудо или же они были слепы. Но нам было все равно. Мы, улыбаясь, пообедали в маленькой кабинке в глубине зала. Это может сработать, все время думала я про себя. Я могла бы в качестве прикрытия быть его секретарем и его тайной девушкой, и никому не нужно ничего знать. Этого достаточно.

Но когда мы подходим к его дому и я вижу на крыльце знакомую фигуру, моя идиотская надежда рушится.

– Бо? – кричит Эмерсон, заметив сына.

Тот оборачивается, чтобы ответить на зов отца, и я замираю. Не знаю, чувствует ли Эмерсон ту же волну вины, что и я, но при виде Бо мне как будто дали под дых. Он выглядит… хорошо. Лучше, чем в прошлый раз. Он подстригся, на его лице улыбка, и, глядя на него, не скажешь, будто он хочет убить собственного отца.