Я на мгновение умолкаю, вспоминая тот день, когда впервые увидел ее в своем кабинете, то, как она упала на колени, и я в тот момент понял, что это нечто другое. Всего за пять секунд я осознал, что она создана для меня.

– Я предложил ей работу. Четко дал понять, что это обычная секретарская работа, но потом… Я одну за другой пересек каждую маленькую черту, пока две недели назад мы не начали трахаться.

– Боже.

– Я знаю…

– Я полагаю, Бо понятия не имеет.

– Он до сих пор со мной не разговаривает, но я буду честен… после того, как все началось с Шарлоттой, я звонил ему не так часто.

Гаррет в упор смотрит на меня. В конце концов я отвожу глаза и вновь прокручиваю всю эту чушь у себя в голове. Как я это допустил? Я старался быть таким осторожным. Установил для себя строгие правила, но из-за Шарлотты сам же нарушил их.

Когда я наконец смотрю на Гаррета, в его лице больше сочувствия, чем осуждения.

– Что, черт возьми, со мной не так?

– Не думаю, что с тобой что-то не так.

– Но…

– Но… – Он ерзает на стуле. – Я вижу, что она тебе очень нравится. Может, даже больше, чем просто нравится?

Я не собираюсь на это отвечать. Облачив эту мысль в слова, я многим рискую. Уверовав, что вся эта история с Шарлоттой – нечто большее, чем спутанные эмоции и горячий секс, я влипну гораздо серьезнее, чем предполагал.

Тру лоб.

– Она мне нравится. Я имею в виду… ты ее видел.

Он кивает, невысказанные слова отчетливо читаются на его губах.

– Что это за выражение лица?

После минутного раздумья Гаррет вздыхает и наклоняется вперед.

– Эмерсон, я знаю тебя больше десяти лет. Я видел тебя со многими девушками. Все они были прекрасны. Это другое.

– Знаю, но ничего не могу с этим поделать.

Я не в силах скрыть легкое разочарование в своем голосе. Гаррет указывает на очевидное, но не видит проблемы. Это не так просто, как взять и признать, что у меня к Шарлотте серьезные чувства, потому что, несмотря ни на что, я не могу сделать ее своей.

– Почему нет?

Я должен дать другу минуту подумать, потому что он еще не отец и понятия не имеет, каково это. Это мучение, борьба с мыслью потерять сына навсегда.

– Потому что, как бы я ни поступил, то потеряю одного из них. Каким отцом я буду, если выберу…

Слова повисают у меня на губах. Я издаю невнятный звук, и другу нечем на него ответить. Мы еще какое-то время сидим в напряженной тишине, а потом он говорит:

– Это лишь мое мнение, так что принимай его, если хочешь, или нет… – Он поднимает руки и продолжает: – Бо – взрослый, Эмерсон. Он уже не ребенок. Он может злиться на тебя, но нет ничего, что бы вы с ним не могли уладить, если он действительно заговорит с тобой. По-моему, ты отличный отец, раз хочешь дать ему так много, но ты, похоже, счастлив с этой девушкой, и мне бы очень не хотелось, чтобы ты взял все и оборвал.

Он прав. Я это знаю, но все не так просто.

– И чем дольше ты будешь хранить эту тайну, тем труднее будет рассказать ее ему.

– Знаю.

– Но не принимай от меня слишком много советов. У меня нет ни девушки, ни ребенка, так что, возможно, я самый большой идиот в мире, но я знаю тебя. И ты мне нравишься гораздо больше с тех пор, как появилась Шарлотта.

Я скептически усмехаюсь.

– Спасибо, – бормочу я, когда Гаррет встает и хлопает меня по плечу.

– Что бы ты ни выбрал, я рядом.

Киваю в ответ: от этого разговора грызущий комок тревоги в моем животе становится еще больше.

– Как прошел фест? – спрашиваю я, когда мы садимся на диван и Шарлотта устраивается у меня на груди. На заднем фоне тихо звучит телевизор, показывают какое-то криминальное шоу.

– Это было нечто. Софи была на седьмом небе от счастья.

– Хорошо, – отвечаю я, целуя ее в щеку. – Ты голодна?

– Не очень. Мы перекусили после того, как все закончилось. А что ты делал весь день?

– Скучал по тебе.

Внутренне я морщусь. Такие вещи лучше держать при себе.

– Я тоже по тебе скучала, – говорит Шарлотта, не глядя на меня.

Между нами нарастает напряжение. Этот невысказанный спор о Бо и нашем будущем продолжает нарастать, подавляя весь тот восторг, который мы испытывали неделю назад, когда все было ново и весело. Теперь, боюсь, все слишком реально. И я слишком сильно всего этого хочу.

Как только она пришла сюда, мы вместе забрались на диван. Обычно к этому моменту мы бы уже оба кончили, она выкрикивала бы мое имя, а я трахал бы ее на разных поверхностях моего дома, но сейчас ни один из нас не потянулся к одежде другого. Пока.

– Ты хорошо ладишь с сестрой, – бормочу я, целуя ее в висок.

Мне нравится, как она обнимает меня, прильнув к моей груди. Мне нравится, что независимо от того, как мы себя чувствуем, она не боится прикасаться ко мне первой, а не ждет, пока это сделаю я.

– Она хороший ребенок.