— Открой, давай поговорим, — хриплый голос по ту сторону так и манит выслушать, поверить, простить, но здравый смысл кричит не вестись.

— Я сказала всё что хотела. Уходи, Руслан!

— Дура, мой друг, Серёга, в реанимации. Я не мог не поехать, — не знаю, что там с ним происходит, но отсутствие злости с его стороны лишь сильнее бесит и выводит из себя.

— Мне на-пле-вать, — выдаю по слогам сквозь ком в горле. — Уходи, пошёл вон! Не хочу тебя видеть и знать. Ты получил, что хотел. Теперь свободен!

В какой-то момент мне мерещится, что сейчас он вломится. Но этого не происходит. Я остаюсь стоять одна, в зловещей тишине, которую нарушает глухой звук настенных часов.

Поняв, что Князев реально ушёл, иду к кровати и падаю на постель лицом, начиная реветь во весь голос.

Бью сжатыми кулаками по подушке, психуя. Довожу себя ещё сильнее, прокручивая в голове сказанное. Моя истерика достигает финала, когда уже даже не могу дышать из-за заложенности носа и частой одышки.

Ненавижу его за то, что ушёл утром и сейчас. Поверил в мои слова! Поверил, что не хочу его видеть и мне наплевать. И себя ненавижу за то, что наговорила!

Зачем прогнала?

Почему не открыла? Почему не выслушала? Почему?! Вдруг он говорил правду?

Запутавшись в том, чего действительно хочу, я провожу остаток дня в самобичевании.

Меня мотает из стороны в сторону от мыслей. То я считаю, что натворила глупость не поговорив, то совершила непростительный грех, переспав с Русланом. И с каждым часом всё сильнее накручиваю себя, дойдя до такой степени, что становлюсь уверенной в том, что об этой ночи обязательно узнает Демьян. Конец моим четырём годам учёбы, конец свободе, конец нормальной жизни.

А ещё, кажется, что новость распространится в университете. Начнётся новая волна косых взглядов. Как я смогу смотреть в глаза Егору и Таньке? После того, как с пеной у рта отрицала малейшую связь с Русланом?

От этого становится ещё хуже.

К утру моё состояние слегка стабилизируется. Во-первых, приходится играть роль, что всё в порядке перед Танькой, а во-вторых, на свежую голову я понимаю, что прятаться вечность в комнате общежития не могу. Нельзя пропускать занятия, на носу сессия. Нужно взять себя в руки и сосредоточиться, не отвлекаясь на душевную боль.

Но для начала стоит расставить все точки над «i» с Русланом.

В университет я иду с твёрдой уверенностью поговорить с вышеупомянутым и сказать, что между нами ничего не изменилось. Мы по-прежнему никто друг для друга и та ночь нифига не значит и не будет значить. Оба получили, что хотели, на этом пути расходятся. Но, в первую очередь, я хочу извиниться за вчерашний срыв и пожелать другу Руслана скорейшего выздоровления. Поговорить немного мягче и остаться в нейтральных отношениях, а не врагами.

Несмотря на не особо хорошее настроение Егор, как обычно, с самого утра веселит смешными историями из жизни, и я постепенно прихожу в себя.

Сегодня загруженный учебный день, перед сессией все преподаватели считают, что должны максимально нас прогнать и закрепить материал. По идее, нужно сказать за это спасибо, но с каждой пройдённой минутой, пока решаю задачи или веду дискуссии, я не могу сосредоточиться и загоняюсь всё сильнее перед предстоящей встречей с Князевым.

Мне придётся самой найти его и попросить о разговоре. Это слегка пугает. Как отреагирует? Вдруг прилюдно пошлёт куда подальше? Опозорит? При всех даст понять, что мы переспали? Высмеет?

Примерно к обеду мы толпой вываливаемся из аудитории. Воронцов развивает какую-то тему, передразнивает преподавателя и накидывает всё больше реалистичных фактов. Это его любимое занятие, если вы не заметили.

— Егор, это уже чересчур! — я хохочу на весь коридор, грозясь надорвать живот от смеха.

— Астахова, мы с вами посмеёмся на зачёте, — говорит басистым голосом засранец. У него получается скопировать интонацию один в один!

— Вы мне угрожаете? — выгибаю бровь дугой, подыгрывая.

— Нет, милочка, ни в коем случае! — трясёт пальцем в воздухе.

— Ой, погоди, — хватаю друга за руку, заставляя притормозить. — У тебя паста на щеке.

— Ещё бы! Махала целую лекцию ручкой во все стороны, — нарочно высокомерно закатывает глаза.

— Не выдумывай, это не я, ты сам, — вторю ему, но всё же лезу в сумку, доставая влажные салфетки. Выудив одну из пачки, подаю другу, чтобы вытер. Егор елозит по лицу, но получается у него из ряда вон плохо. — Ой, дай сюда.

Выхватив салфетку, встаю на цыпочки и придерживаясь за крепкое плечо Егора, начинаю тщательно оттирать синюю полосу.

— Лиза, дырку сделаешь, — спустя добрых две минуты подаёт голос, не выдержав ожидание.

— Да всё уже! — фыркаю, отстраняясь. — Больно ты мне нужен, жук навозный.

Мы начинаем корчить друг другу смешные рожицы и смеяться в унисон. С Егоркой так легко на душе, умеет же он поднять настрой.