Хоть мы с мамой и поплакали в аэропорту прощаясь, слёзы наши были не такие горестные. Ведь я знала, что буду приезжать к ним погостить, а они к нам в Америку. Теперь мы можем общаться без страха и поддерживать связь сутки напролёт. Мамуля без ума от Артёма, говорит, что даже и мечтать не могла о таком прекрасном зяте. А он в ответ смущён такой любовью тёщи, ведь по стереотипам они должны друг друга недолюбливать. Но мама безумно мудрая и благодарная женщина. Как мне показалось, непоколебимый Артём Князев даже слегка растерялся, когда она его притянула к себе и обняла по-матерински. Видимо он настолько не привык к подобному по отношению к себе… если вспомнить, я-то ласки никогда к мужу не применяла. От мыслей, что Арт не знает настоящей любви заставляет сердце невыносимо щемить в груди. В его жизни есть только мафия, насилие, кровь и принуждение.

Теперь всё будет иначе.

Пока спорткар несётся по центру, не смотря на лёгкий гололёд, наблюдаю за снующими по тротуару людьми. Скоро Рождество и американцы очень трепетно относятся к любимому празднику, поэтому наверняка сейчас торопятся купить подарки близким людям.

— Ты отмечаешь Рождество или Новый год? — искренне интересуюсь, повернувшись корпусом к мужу, сосредоточенному на дороге. Одна его рука покоится на подлокотнике двери машины, вторая сжимает руль.

Это будет моё первое Рождество в Нью-Йорке, до этого времени, дома мы всегда встречали Новый Год традиционно тридцать первого декабря и поистине это был самый волшебный праздник для меня, где несмотря на все проблемы, ссоры и недопонимания между родителями, мы собирались за общим столом и слушали выступление Президента.

Мой вопрос заставляет Артёма вынырнуть из собственных мыслей:

— Ни один из них. Это обычный день, Сара.

— Сухарь! — фыркаю, вынося вердикт и отворачиваюсь снова к окну. — В этом году ты будешь отмечать оба и только посмей мне вякнуть, — знаю, что он мне ничего не сделает за длинный язык, ведь в последние дни Тёма супер заботлив по отношению к жёнушке после ранения, которое, кстати, заживает со скоростью света.

Ах, да. Ещё мне очень начало нравится называть его Тёмой, пока что делаю это крайне редко и в основном только мысленно. В лицо часто говорить не решаюсь, ибо не знаю, как на такое прозвище будет реагировать мой грозный мафиози.

В доме Князевых, в Москве за мной круглые сутки наблюдала медсестра, которая делала перевязки и следила за лекарствами и физическими нагрузками. Слава Богу, она не знает, какие нагрузки у меня были по ночам за закрытыми дверьми спальни с безудержным Артёмом. Мне понравилось гостить у родственников мужа, хоть как выяснилось он и сам видел и общался с ними впервые в жизни. Я особо не углублялась в семейные отношения, потому что не хотела и не хочу бередить раны Арта расспросами об отце. Нужно быть дурочкой, чтобы не заметить, что эта тема ему особо не по душе. Когда будет готов, сам и расскажет обо всём по порядку. Исходя из наблюдений могу сказать, что по маме он так не тоскует, как по отцу. Значит бедная женщина умерла намного раньше.

Под размышления мы въезжаем в подземную парковку высотки, лёгкий трепет разносится по нервным окончаниям. Я дома. Смакую два слова на вкус. Неужели наша жизнь с сегодняшнего будет относительно тихой и спокойной? Ведь теперь я абсолютно ничего не скрываю и дышу полной грудью свободы и счастья зная, что позади нет хвоста и больше нет нужды прятаться и убегать. Я могу наслаждаться своей жизнью рядом с мужем!

Припарковавшись, бородатый мафиози обходит машину и помогает мне выбраться. Оказавшись снаружи, я сразу прижимаюсь к брюнету всем телом, заводя руку за его спину.

— Чё за телячьи нежности? — не привыкший к такому тёплому поведению, Артём вскидывает брови, опуская руки на мою поясницу поверх пальто. — Слушай, хоть башкой и шарахнулась, врачи сказали, что всё нормально. Но походу отдаёт, где-то.

— Какой же ты всё-таки, а! — пытаюсь вырываться, бросив гневный взгляд, но муж не позволяет. Крепко удерживает на месте, зараза. — Вот, чтоб я ещё раз сама инициативу проявила, тьфу на тебя, Князев!

— Не елозь, момент испортишь, — хам опускает подбородок на мою макушку, не скрывая издёвки.

— Я момент порчу?! — шиплю, ударив его кулаком по спине, но муж только издевательски смеётся.

— Какая злая у меня лисичка, самая настоящая дикарка, — наплевав, что на парковке нас могут увидеть, опускает ладонь на задницу и оставляет на ней шлепок. — Моя дикарка!

После небольшой потасовки, успокоившись и помирившись, держась за руки, наверное, впервые в жизни по обоюдному согласию, мы поднимаемся в квартиру.