— Наоми! — икнув бросаюсь в объятия медсестры, которая проводила со мной время и выходила после выкидыша. — Спасибо! Это… это было ужасно… и так страшно… почему именно сейчас? Столько времени прошло, всё было хорошо и тут я одна…

Из меня льётся сумбурная и весьма несвязная речь, которую не поймёт ни один нормальный человек.

— Не плачь, моя дорогая. Всё позади, Наоми рядом и больше никто тебя не обидит, — женщина крепко обнимает меня, но затем отстраняется, чтобы заглянуть в глаза: — Это психопатологические переживания. Такое бывает. Сейчас мы выпьем вкусный травяной чай по рецепту моей прабабушки, и ты расскажешь всё по порядку, хорошо?

Утвердительно киваю и мы поднимаемся с пола, обе еле как. Я пошатываюсь от своего расфокуса в глазах, а Наоми слегка покачнувшись из-за пышных форм, которые ей безумно идут и придают собственный шарм.

Естественно, медсестра в курсе мира в котором живёт Князев, ведь она работает или работала с тем русским мужчиной, который лечит солдат Артёма. Поэтому я рассказываю Наоми всё, по порядку в подробностях и слезах вперемешку с соплями. Не утаивая ничего. Теперь мне нечего скрывать, я абсолютна честна и открыта.

— И ты столько месяцев в одиночку скиталась по миру? Прячась без чьей-то помощи? — когда первичный шок Наоми и гневные эмоции о причинах моего побега поутихают, девушка начинает переспрашивать некоторые моменты, для более подробного рассказа. — Прости, что спрашиваю в пятый раз, у меня всё ещё в голове не укладывается эта мысль. Ты такая маленькая и хрупкая, что не верится сколько всего ты могла пережить. Для меня приехать из Невады, пятнадцать лет назад казалось чем-то настолько страшным, хотя я была с мужем и грудным сыном на руках, а ты одна! Невероятно.

Мы сидим на диване в гостиной, пока на журнальном столике дымятся две ароматные кружки с какао, которые любезно приготовила Наоми. За окном давно стемнело, по идее рабочий день моей медсестры закончился ещё пару часов назад, но она никуда не собирается. Идея готовки ужина был оставлена на том же месте, где и началась, а мы перекочевали на диван перед телевизором.

— Да, а после, ко всему прочему прибавился и Артём с кланом и всеми вытекающими, — тянусь за кружкой, но новая подружка шлёпает меня по ладони, чтобы я не делала резких движений и опередив подаёт сама горячий напиток.

Сладкий карамельный аромат заполняет всё вокруг, а во рту собирается слюда от предвкушения, какой он будет на вкус.

— Малышка, мне хочется тебя обнять и защитить от всех! — не сдержав эмоций, Эм, как попросила она сама себя называть, вытирает скатившуюся слезу от переизбытка чувств.

Кстати, о подругах… нужно будет связаться с Бетти.

— Всё позади. Теперь я свободна от преследований, а моя семья больше не страдает от нападок.

— Я, конечно, много лет работаю с доктором Павлом и вообще с русскими солдатами, которых приходится оперировать. К чему это я веду, — призадумывается, чтобы правильно изъясниться, потирая бровь. — Вы такие храбрые. Ну то есть, не думая о собственной безопасности бежите спасать близких людей. Это очень самоотверженно и… опасно! Этот Олег самая настоящая мразь, иначе сказать не могу. Знаю, я медик и не имею права высказываться подобным образом, но как же я рада, что Артём отправил этого урода на тот свет.

— Я тебя за это не осуждаю, — горько усмехаюсь, делая несколько мелких глотков какао, чтобы не обжечься.

— По поводу испорченного тату, не переживай, когда кожа полностью заживёт ты сможешь сходить в клинику, где я официально работаю и убрать рубцы лазером. Шрамы будут практически не заметными. Главное, что рисунок не повредился и цел, — Наоми делала мне до этого перевязки и была в ужасе от того, что сотворил Багровский с моим пальцем.

— Спасибо хоть не отрубил целиком. А шрамы, пусть, — мазнув по белому бинту на пальце перемещаю взгляд на собственные колени. — Они будут мне напоминанием, чтобы не забывалась.

— О чём? — подруга поворачивается на какой-то звук позади нас, но я не обращаю внимания. Скорее всего у охраны пересменка. Обычно они сдают друг другу пост каждые двенадцать часов.

— О том, как много Артём сделал для меня. И, что стоит быть посдержаннее с мужем. Знаю, иногда я сама виновата в наших скандалах и перегибаю палку, хоть и не признаюсь ему в этом никогда. Зная его характер я должна тушить пожар, но вместо этого только подливаю масла в огонь, — вторя словам слегка киваю головой, пока мой взгляд сфокусирован на одной точке. — Мы оба не сахар, но из нас двоих, именно Артём делает первые шаги и каждый раз вытаскивает мою задницу из передряг, спасая жизнь. Я за ним, как за каменной стеной.

— Можешь идти, Наоми. Дальше я сам, — голос Князева заставляет меня замереть, а кровь в жилах застынуть. Я замираю, как воришка, который попался с поличным. Хочется сквозь землю провалиться. С расширенными от ужаса глазами поворачиваюсь на сидящую рядом.