— Да откуда мне знать, Сар. Не было у меня нормальной семьи. Мать умерла, когда было лет пять, отец пропадал в грёбаном клане. Вырос с няньками, которых терпеть не мог и на дух не переносил. Менялись заразы как перчатки. Даже месяц не могли продержаться из-за моего дерьмового характера, — Артём рассказывает, а я внимательно слушаю, пытаясь представить маленького кареглазого брюнета со знойным характером бунтаря, хоть выходит и слабо. Мне кажется, что он всегда был таким взрослым и громадным. Мы даже еле умещаемся вдвоём на диване, прижимаясь друг к другу вплотную.

— Думаешь я не хотела рассказать тебе правду про то, почему живу в Нью-Йорке и веду себя подозрительно, как ты тогда заметил? Поделиться проблемами? Знаешь, в тот день, когда мы ехали из тату салона, где вместо обручальных колец набили даты, — безымянный палец дёргается, как напоминание. — Я же почти призналась. На языке так и вертелось выдать тебе про проблемы с русской братвой и тем, что меня ищет неадекватный, которому отец проиграл в карты, — от последнего предложения чувствую, как муж напрягается.

— И чё помешало?

— Я знала, что у тебя будет неадекватная реакция, понимаешь? Ты бы даже не стал меня слушать, сразу устроил бы разбор полётов. Начал искать Багровского. А я так не хотела и сейчас не хочу, — произношу тихо и вкрадчиво, чтобы донести до него мысль на все сто процентов. — Я хочу доверять тебе и быть честной, но ты отбиваешь желание каждый раз ревнуя до сумасшествия. Я только твоя, Артём. Я верна тебе на все двести процентов. Мне никто больше не нужен. Давай договоримся кое о чём?

— О чём? — Арт настроен скептически, но тем не менее слушает меня и не перебивает, а это уже отличный знак. Так сказать, огромный шаг к нашему взаимопониманию и открытому диалогу.

Почему ночью разговоры всегда душевнее и откровеннее?

— Мы должны быть самыми близкими людьми. Всегда поддерживать, помогать и стоять друг за друга горой до конца. Уважать, любить, ценить и принимать такими как есть со всеми загонами, — перечисляю задумавшись. — Это то, чего бы я действительно хотела достичь, между нами.

— К пенсии управимся, — Князев хмыкает, а я толкаю его в бок в отместку за сказанное.

Значит он согласен!

Не отказал, не начал препираться, а просто обозначил с иронией сроки. Сам Князев согласен исправлять наши отношения вместе, рука об руку.

— Намного раньше. Половину из перечисленного ты и так делаешь для меня. Всегда буду в долгу за то, что ты сделал для меня и семьи, Тём. Мама рассказала, что ты помог вернуть имущество и бизнес, и про папу тоже, — на глаза наворачиваются слёзы благодарности и начинают ручьём стекать по щекам на шею, а следом и мужскую руку.

— А рыдаешь то чё? — мои перепады настроения, вводят бандита в шок. Не припоминаю, плакала ли я когда-то перед ним раньше вот так в открытую обнажив душу и совершенно не стесняясь собственных чувств? — Я канеш хотел, чтоб ты была из-за меня всегда мокрая, но не таким же способом, дорогуша!

— Артём! — из меня вырывается непроизвольный смешок, перерастающий в хохот. — Ты такой дурной, не могу прям!

— Ты ж знаешь, что я тебя никогда и никуда больше не отпущу? — неожиданно муж мрачнеет, пристально гипнотизируя меня своими тёмными глазами.

— Знаю, — киваю и шмыгаю заложенным носом от слёз.

— Найду и верну, Сар. Ты от меня хоть на край планеты свали, бесполезно это всё, — низкий и предостерегающий тон вызывает внутри лёгкий трепет. Ну точно гипнотизирует, пытаясь внушить.

А я верю.

Верю и знаю, что в какой заднице бы я не оказалась, Тёма вытащит меня, спасёт и поможет. Взять даже тот случай, с Якудзами и кладбищем… Неприятный холодок, пробегается по коже от мысли, что после этого я потеряла ребёнка. Нашего с Артёмом ребёнка.

— Хорошо, — соглашаюсь беспрекословно, потому что понимаю — не врёт и не преувеличивает. Артём сделает это. — По правде говоря, я больше никуда и не собираюсь. Придётся вам многоуважаемый терпеть меня ещё о-о-о-чень долго.

Не смогу уйти… и не хочу…

Я не выдержу без него. Сутки после возвращения в этот город были самыми болезненными морально, ведь я была уверена, что больше никогда его не увижу. Только Артёму пока не готова в этом признаться… и о том, что люблю тоже.

Сильно. Безумно…

— Прикованы мы друг к другу, Лиса, — муж целует меня в лоб, крепко прижимая к себе. — Потому что ты — такая же как я, а я — как ты.

— И какие мы? — спрашиваю зардевшись.

— Конченные, — ровным голосом выдаёт, окончательно добив меня.

Три дня спустя. Москва

Артём

Наблюдаю из окна второго этажа, как моя жена, гуляет по узкой тропинке сада. Не хочу упускать её из виду даже на грёбаную секунду. Вряд ли в ближайшее время это девчонка ещё увидит свободу и личное пространство без моего маньяческого участия. Каждый раз, когда остаётся одна, происходит какая-то хуета. То Сэми нарисовался, то заживо закопали, то блядь замуж чуть не вышла.

Охуеть не встать, расскажи кому, оборжутся с ситуации.

Внутренний зверь до сих пор хочет рвать и метать после того, как я увидел свою женщину в ёбаном свадебном платье рядом с другим.