— О чём задумался, сынок? — поворачиваю голову, чтобы мазнуть взглядом по вошедшему в гостиную Игнату Князеву. Именно к нему я и заявился с просьбой дать солдат. Теперь гостим у родственников с женой. Не то чтобы я ебать как хотел дружить с роднёй, но старший настоял остаться перед отлётом домой.

— Да вспомнилось, — отвечаю уклончиво, когда седой брат моего покойного отца подходит ближе и тоже замечает силуэт Сары. — Красивая она у тебя. И смышлёная. Я б тоже за такую всех рвал, — тяжёлая жилистая ладонь опускается на моё плечо. — Руслан рассказал, как ты помог семье жены. Уважаю. Ты достойный мужчина.

— Понимаю, просить солдат для развязывания войны, было дерзко с моей стороны. Тем не менее, я благодарен, — в подтверждении слов киваю головой продолжая буравить окно взглядом, точнее ту, которая гуляет снаружи.

— Мы семья, Артём. Хоть с твоим отцом связь не поддерживали. Мы Князевы. На какой бы части планеты не находились, ею и останемся. И я хочу, чтобы ты это знал, сынок, — голос дяди напоминает отцовский и от этого кошки на душе конкретно так скребутся. Это ещё одна из причин почему я хочу завтра вернуться в Нью-Йорк. Не готов ворошить воспоминания об отце до такой степени. Не достоин я. Пока город весь не верну, не могу. В то время как я тут ошиваюсь, Майкл за двоих разгребает и с Якудзами возится. — Костя покинул нас, но ты помни, что на Родине тебя всегда ждёт второй отец, который не оставит своё дитя с проблемами наедине. Не смотри так, знаю. Ты взрослый и самостоятельный глава клана, но жизнь по-разному складывается и сейчас ты это прочувствовал.

— Почему вы перестали общаться с отцом? — батя практически никогда не упоминал брата, а если и делал это, то нехотя.

— Когда Константин уехал, я не смог простить его, что оставил меня одного. А переезжать следом не хотел. Тянула его Америка ваша, считал, что там перспективы. Прав, конечно, был, вон как развернулся. Но, как видишь и мы тут тоже люди непальцем деланные. Каждому своё, — дядя вздыхает отворачиваясь. Отходя, подальше поднимает взгляд на тот самый герб семьи Князевых.

— Не жалеете? — оборачиваюсь следом, буравя его спину. — Что не поддерживали связь?

— Жалею ли я? Конечно. Только после смерти Костика я понял, какую непростительную ошибку мы совершили столько лет не общаясь друг с другом. Моё сердце превратилось в открытую рану и кровоточит, каждый день горюя о единственном брате. Гордыня — это грех Артём. Именно поэтому я хочу, чтобы вы всегда поддерживал связь несмотря ни на что с…

— Машина готова, можем выезжать, — обращается к отцу вошедший в гостиную, мой двоюродный брат Руслан, который и помог в Самаре. Смотрю на него и херею нашему сходству. — Арт, мы на совещание с акционерами. Не хочешь присоединиться и в русский бизнес окунуться? — ухмыляется брательник.

Отрицательно качаю головой. Не смогу сидеть, где-то зная, что Сара в доме полном левых мужиков хоть это и охрана. Напрягает меня это дело. Привык знать, что в квартире, дома, она одна. Лисичке то я доверяю, а вот другим мужланам — нет. Животный инстинкт у меня на первом месте.

Дядя шагает к выходу, но затем останавливается и произносит напоследок:

— Семья — это не главное, Артём. Семья — это все.

Нью-Йорк

Сара

Любимый Нью-Йорк встречает поистине восхитительно сказочной погодой. В общей сложности я отсутствовала здесь дней десять, но такое чувство словно прошло несколько лет.

Мы мчим с Артёмом из аэропорта после прилёта, домой.

Домой.

Приятно осознавать, что у тебя есть настоящий дом, куда ты можешь возвращаться. Дом, где ты кому-то нужен.

Не переезжать, не бежать без оглядки, не опасаться.

Не обманывать и не выдумывать биографию.

Жить и наслаждаться. Свободой. Счастьем.

Любовью?..

Надо отдать должное, наш перелёт был комфортным на частном самолёте Артёма, где я проспала практически весь путь. Просыпалась только для того, чтобы поесть и сходить в туалет, поэтому сейчас не смотря на вечер я полна сил и энергии.

Да горы вообще готова свернуть!

Город вокруг кажется таким красивым, что хочется, не отлипая от окна машины вбирать в себя каждую частичку его уюта: на улице стоят сумерки, уличные фонари и горящие вывески бутиков освещают Нью-Йорк, превращая лежащий снег на тротуарах и дорогах в нечто волшебное. Мелкие снежинки витают в воздухе внося лепту в моё эстетическое удовольствие от открывающегося вида.

На этот раз, уезжая из Самары на мне не было тяжкого груза от того, что я бросаю семью один на один с разъярённым Багровским. Нет. В этот раз всё было по-другому.

Моя семья восстановилась финансово, благодаря Артёму. Если бы не он, после смерти Олега, всё наворованное имущество я так полагаю раздербанили бы его шавки или прибрал бы к рукам новый человек, который занял его место. Но Артём сразу же обозначил позиции и не позволил дальше некогда принадлежащему имуществу Абрамовых гнить в чужих руках.