– Без проблем, я же не запрещаю, – сглотнув, отвечаю слишком резко, продолжая стоять к нему спиной.

– Не могу, – отвечает нарочито расслабленно, можно подумать, упивается моим нервозным состоянием. – Без твоей помощи никак.

– В смысле никак?! – развернувшись, складываю трясущиеся руки на груди в защитной позе, уставившись на него стеклянным взглядом.

– Я всё ещё инвалид, – сначала Грей медленно принимает сидячее положение, после перемещается на колени.

– Ты вполне самостоятельно можешь стоять на ногах, – отмахиваюсь слишком резко, наблюдая, как, сделав рывок, он поднимается.

Бедное сердце тем временем отбивает чечётку, отдавая болью в области груди. Меня всю колбасит от одного представления, что, возможно, придётся помочь мафиози купаться!

– Если сдохну раньше времени от грязи – это останется на твоей совести, А-а-д-а-а, – склонив голову набок, прищуривается гадёныш.

– Я не обязана тереть тебе спинку! – срываюсь на писк, отрицая реальность нашего положения. – И мылить задницу тоже! – выпаливаю, прежде чем успеваю обдумать эту фразу.

На миг я замираю, поняв, что ляпнула, а Грей расплывается в победной улыбке.

Пре-крас-но!

Он нарочно выводит меня из себя?! Прощупывает границы, желая довести до безумия?

А ты только сейчас об этом догадалась, глупая голова? По-моему, ваше общение состоит исключительно из постоянных издевательств друг над другом, Адалин.

Обычный флирт и манера общения Джона с женщинами для моей травмированной персоны неприемлемы. Проблема кроется в прошлом, и он не имеет ни малейшего представления об этом. Грей, небось, считает меня холодным куском льда, неспособным адекватно контактировать с разного рода людьми, поэтому пытается раскачать и подтрунивает.

– От меня несёт за версту, – Джон делает несколько шагов в мою сторону, от чего сердце подпрыгивает к горлу. – Иди сюда, Красивая, понюхай поближе.

– Вчера ты прекрасно обошёлся влажными салфетками! – сдавая позиции, бросаюсь аргументом, как утопающий, хватаясь за соломинку надежды.

На самом деле я догадывалась, что рано или поздно это настанет. Мне придётся участвовать в нечто подобном. Если раньше для этого был Ной, после Джон (Бог знает, каким образом) самостоятельно поддерживал гигиену, то теперь настало моё время умирать, участвуя в грандиозном купании.

– Короче, я понял, – Джон кивает, придавая себе нарочито спокойный вид. – Ты хочешь задержаться со мной тут ещё на пару месяцев.

– Чего?! – восклицаю, во всей красе представив альтернативный вариант будущего. – Да я легче вскроюсь, Грей!

Пара месяцев. Ну уж нет! Я покину этот дом седой, оставшись без отношений и работы. Меня можно будет отправлять не в Нью-Рошелл, а в психиатрическую клинику на длительное лечение поехавшей крыши. И то не факт, что поможет. Стану городской сумасшедшей и буду по очереди кошмарить Джона и Артёма, наведываясь к ним по очереди.

Идея кажется весьма заманчивой. Отыграюсь как следует и заставлю каждого платить по счетам. Хм, а план-то замечательный! Доработаю незначительные детали – и останется воплотить его в жизнь.

– Тогда тебе придётся помочь. Хорошая девочка же не хочет, чтобы дядя Джон пробил череп или сломал конечности, поскользнувшись на кафеле?

– Я. Не буду. Тебе. Помогать, – гневно выдыхаю, топнув ногой, подобно истеричке. С психом опускаю руки по швам, для пущей убедительности сжав кулаки и дёргаю ими.

– Ада, там пиздец скользкий пол, – шепчет, приложив ладонь ко рту. Не увидев от меня другой реакции, кроме как злость, добавляет уже более понимающе: – Если хочешь, можешь закрыть глаза.

– Чего ты добиваешься? – на секунду прикрыв веки, борюсь с пожаром, что разрастается в груди. – Хочешь поиздеваться? Понаблюдать за мной в роли санитарки? Я ею и без этого была, пока ты лежал в отключке.

– Думаешь, мне это всё в кайф? – Грей делает нервный шаг навстречу, будто кидает какие-то претензии. – Вымаливать помощь? Не в состоянии снять грёбаные шмотки и помыться?

«Не смей! Не смей вестись на это!» – умоляю себя мысленно, ведь его слова кажутся разумными и даже слегка вызывают жалость. Давят на встревоженную совесть.

– Не могу… – мой голос звучит как позорная мольба.

Внутри всё клокочет от злости – на себя, на него. Низ живота стягивается тугим узлом волнения. Я устала от происходящей жести, от того, как он смотрит и давит.

– Это необходимость, а не дебильная прихоть, – подводит итог Джон, остановившись в нескольких шагах. Ощущение, что не оставляет права выбора, делая его за нас обоих. – В чём проблема? Ты видела меня голым и до, что изменилось сейчас? Боишься не устоять перед неотразимостью сексуального Джона Грея?

– Господи, ты невыносимый, – фыркаю, закатив глаза.

– Стараюсь для тебя, док, – и снова эта нахальная улыбка, наполненная победной усмешкой.