Что ни фраза – то подколка или плохо завуалированный флирт. В доме родного отца я вынуждена прятаться по углам или запираться в спальне, чтобы поговорить с любимым человеком! Стоит Джону услышать, что я разговариваю с Алексом – мафиози моментально что-то нужно (даже если не нужно, он делает вид, что в данную секунду ему жизненно необходимо моё присутствие или помощь).

Но это ещё цветочки, ведь мне приходится делать всё самостоятельно: процедуры, витамины, восстановительные упражнения, приготовление еды. Конечно, Джон уже более самостоятельный, нежели в первые дни пробуждения, но тем не менее забота о дружке брата целиком и полностью на плечах несчастной Адалин Суарес.

Я определённо провинилась в прошлой жизни, раз в этой меня наказали Джоном…

Голос за спиной заставляет дёрнуться, будто я поймана с поличным за нечто нелегальное.

– Ты что-то сказала? – спрашивает самый бесящий человек на планете Земля.

Стоя на четвереньках, расстилаю на коврике полотенце и готовлю всё нужное для утренней разминки, пока этот тип по-царски восседает в кресле, переваривая витамины и выпитый кофе.

– Всё готово, идём, – выдохнув, разгибаю затёкшую поясницу. Почему-то только в этот момент в мою бедовую голову приходит мысль, что я, выпятив задницу, ползала перед Греем в неприличной позе.

Вряд ли его интересует моя тощая пятая точка, потерявшая упругость и былую форму, так что – плевать.

Сделав пару наклонов влево и вправо, прихожу к выводу, что мне бы и самой не помешала растяжка, но ноющее бедро явно будет против. В последние дни сдаёт не только психика, но и тело.

Чуть отодвинувшись в сторону, сажусь по-турецки и наблюдаю, как Грей встаёт и медленным, но уже уверенным шагом двигается в мою сторону. Помощь не предлагаю – знаю, что откажется.

Эго Джона с каждым днём всё сильнее ущемляется от того, что я считаю его немощным пациентом. В какой-то степени парня можно понять, и я изо всех сил стараюсь это делать.

Когда ты теряешь контроль над собой и лишён права выбора, когда тебя запирают вдали от цивилизации, сложно быть хорошим и добреньким человеком. В такой ситуации наружу вылазят все демоны, без стеснения демонстрируя ужасные стороны личности.

Бытует мнение, что именно в поездке ты знакомишься с собой настоящим. В нашем с Джоном случае – это Аляска.

– Ага, молодец. Не торопись, мы никуда не опаздываем, – подливаю масла в огонь из своего положения, смотря снизу вверх. Я не пытаюсь и не борюсь с желанием придержать его или прикоснуться.

Главную роль в этом играет то, что я больше не чувствую Джона своим подопечным. В данный период он в первую очередь мужчина – не беспомощный парень, что провалялся в коме, и не слабак, нуждающийся в опеке. С каждым занятием он меняется на глазах, становясь сильнее физически.

И порой меня пугает мысль, что скоро он полностью восстановится и вернётся к своей бандитской жизни.

Папа частенько говорил одну поговорку на русском: «Бывших ментов не бывает». Так вот, я убеждена, что бывших бандитов тоже не бывает.

Люди не меняются. И ты хоть в лепёшку расшибись, но если он привык брать своё силой, убивать, заниматься противозаконными делами и творить беззаконие – то никогда не переметнётся на другую сторону.

– Как прикажешь, командир, – подтрунивает Джон, вызывая внутри лишь раздражение. – Или к тебе лучше обращаться «Моя Госпожа»?

– Не мог бы ты, пожалуйста, закрыть свой рот? – растягиваюсь в наигранно милой улыбке. – Мазохистские наклонности будешь проявлять в другом месте.

– Не даёшь помечтать, – опускаясь на коврик, Грей стискивает челюсть. Я вижу, как напряжены его мышцы – особенно это выдают вздувшиеся вены на покрасневшей шее. – Нравится представлять в твоей руке чёрную плётку.

– Если ты не перестанешь нести подобную чепуху, я реально найду в этом грёбаном доме, чем отхлестать тебя, ясно? – сжав ладошки в кулаки, цежу сквозь зубы, слегка наклонившись вперёд. – И поверь, Джон, тебе это не принесёт никакого удовольствия.

– Даже яд из твоих рук станет мёдом, Красивая, – подмигивает нахал, обнажив белоснежный оскал.

Красивая?!

Кажется, моя кожа багровеет от злости, судя по тому, как моментально начинают гореть щёки. Мозг отказывается генерировать колкий ответ в этой короткой перепалке, и, не найдя ничего лучше, я решаю сделать вид, что пропустила реплику мимо ушей.

– Не торопись, подыши, – инструктирую, стараясь абстрагироваться от личных чувств и услышанного – то ли комплимента, то ли насмешки.

Он действительно считает меня красивой? Или, наоборот, так назвал, издеваясь?

– Какие планы на день? – поморщившись, Джон замирает на секунду, прежде чем перекатиться на бок и вытянуть ноги.

Как же меня раздражает эта его маска весельчака и обольстителя. Он постоянно так делает – для отвода глаз, тем самым заставляя поверить, что всё зашибись.

Интересно, кто-то на это ведётся?

– Планы? – протягиваю задумчиво, приняв правила игры, и поднимаю заготовленные ранее утяжелители на липучках. – Хотелось бы провести день с любимым мужчиной, но я застряла здесь с одним непослушным пациентом и вынуждена буду лавировать между кухней и его спальней.