– Всё хорошо, не накручивай, – шепчу, несколько раз кивнув. – Он же даже пальцем к тебе не прикоснулся.

Пальцем-то как раз и прикоснулся…

Проиграв битву, я хватаю собственное запястье и впиваюсь в него зубами. Боль заставляет простонать, но я продолжаю причинять себе увечье. Я стискиваю челюсть и держу до стадии, пока не перестаю чувствовать руку.

Если есть боль снаружи – внутри чуть легче.

Постепенно ужасные мысли отходят на второй план, возвращая мне контроль. Этот метод всегда помогает, но для пущей убедительности, разжав челюсть, заставляю себя отсчитывать вслух и дышать:

– Раз… – глубокий вдох. – Два… – глубокий выдох. – Три… – глубокий вдох. – Четыре, – выдох. – Пять… – вдох. – Шесть, – выдох…

Слегка сбалансировав душевное равновесие, я быстренько сбрасываю мокрую одежду. Забравшись в ванную, ополаскиваюсь еле тёплой водой, смывая пену и пот, проступивший на коже. Долго задерживаться нельзя, поэтому, промыв волосы с шампунем на один раз, заматываю тюрбан на голове и вылезаю.

Надев сменную футболку и повседневные широкие брюки, бреду на кухню как зомби. Хоть я ощущаю себя разбитой и уставшей, завтрак приготовить некому. Рядом нет Ноя, который подхватит и сделает всю работу сам, предоставив мне время на отдых и моральное восстановление.

На кухне я несколько минут стою, опершись о столешницу. В ушах тупо стоит белый шум. Зачем я сюда пришла? Что нужно сделать?

– Приготовить еду, да, – киваю в такт словам, произнося их вслух.

Мне нужно что-то простое. Обыденное. Что-то, что я умею делать с закрытыми глазами.

– Скрэмбл и тосты, – снова отвечаю на немые вопросы.

А пить?

– Кофе и свежевыжатый апельсиновый сок.

Обсудив меню странным образом, моя неадекватная персона принимается за дело.

Закатив рукава, собираю мокрые волосы в небрежный пучок и включаю музыку фоном, чтобы хоть ненадолго взбодриться в нашем унылом царстве.

Первым делом решаю заняться кофе. Засыпав молотые зёрна в рожок, с усилием закрепляю его в машине и нажимаю на кнопку. Она начинает громко урчать, будто тоже не в настроении, но спустя пару секунд из носика тонкой струйкой капает эспрессо. Добавив немного молока и сахара в чашку, довольствуюсь любимым напитком.

Взбодрившись парочкой глотков, приступаю к следующему этапу.

Разбив пять яиц в миску, выковыриваю вилкой упавшую крошку скорлупы, изрядно попыхтев. Насыпаю щепотку соли и вливаю немного сливок. Готовка успокаивает, хотя я не особо люблю это дело. Обычно дома готовлю по настроению.

Быстро взболтав содержимое чашки вилкой до пенки, разогреваю сковороду с кусочком сливочного масла и выливаю готовую смесь. Размышляя о том, как вести себя дальше с Греем после всего произошедшего, мешаю яичницу деревянной лопаткой, не давая массе застыть в один блин.

Пока яйца доходят, кидаю хлеб в тостер. Я делаю всё быстро, не давая себе зациклиться на чём-то одном. Открыв холодильник, достаю апельсины и разрезаю фрукты на деревянной досточке пополам, затем выжимаю вручную через маленькую стеклянную соковыжималку. Помещение моментально заполняется запахом цитрусов, и во рту тут же собирается слюна.

Когда я сервирую стол готовой едой и напитками, на кухню размеренным шагом входит Джон.

– Ты вовремя, как раз всё готово, – не глядя на него, нарочно делаю вид, что сосредоточена на салфетке, поправляя её.

– Пахнет вкусно, – усаживается за стол, как ни в чём не бывало. – Надеюсь, ты не подсыпала яд в мой сок?

– Всё может быть, – бросив мимолётную скупую улыбку, следую его примеру и сажусь напротив. – Узнаем это позже.

– Что ж, тогда приятного аппетита, – взяв приборы, Джон приступает к еде, с аппетитом уплетая скрэмбл.

Весь вид Грея кричит о том, что ничего грандиозного в его жизни не произошло и утреннее купание не оставило отпечатка на настроении или отношении ко мне.

Заметное облегчение разливается теплом в груди, и я расслабляюсь, ощутив заметный голод. Однако не успеваю потянуться к вилке, как телефон, лежащий по правую сторону, начинает вибрировать.

Подняв гаджет экраном вверх, закусив губу, смотрю на всплывшее имя контакта.

Алекс…

Чёрт, я не открывала его сообщения с самого утра, и, похоже, он начал волноваться.

– Извини, – бормочу, посмотрев на Джона. – Я быстро.

Он кивает, не отрываясь от кофе, а я принимаю звонок, решая не уходить. Лишь отворачиваюсь чуть в сторону – можно подумать, это поможет скрыть напряжённость, сковавшую каждую мышцу.

– Привет? – мямлю, прижимая трубку к уху.

– Где ты? – голос Алекса сухой. С каких пор пропущенные «привет, детка» и «как дела?» стали нормой для наших отношений?

– Странный вопрос, – вскидываю брови, стараясь не смотреть на Джона. – Там же, где была вчера и позавчера.

– Всё в порядке?

Боковым зрением я вижу, как сидящий напротив активно жуёт, делая вид, будто сосредоточен на еде.