Это нечто знакомое, что я когда-то чувствовала, находясь рядом с отцом.

Можете назвать меня сумасшедшей, странной – да как хотите. Мой отец был главой мафии, поверьте, знаю, о чём толкую. Я таких за версту чую, и до вчерашнего вечера от Грея подобным не веяло…

«Выздоравливает парень», – хмыкает безрассудная часть меня, в то время как другая рвёт на голове волосы от ужаса.

– Ной, послушай, ты не можешь уехать, – переведя всё внимание на него, говорю с не присущей мне мольбой в голосе.

– Делла… – помощник произносит имя с таким отчаянием. – Звонили из клиники мистера Павла, меня ждут в Нью-Йорке. Без работы не останусь, можешь не волноваться.

– Нет… – мысленно я уже продумываю план, как позвонить Артёму, невзирая на неприязнь к брату. Попросить его разобраться с Джоном и позволить задержаться Ною на Аляске ещё ненадолго. Буквально месяцок – Грею-то осталось немного для восстановления. – Я сейчас разберусь, погоди, – понимаю, что выгляжу жалкой, но я действительно на грани отчаяния.

Я хватаюсь за перила, ставя ногу на лестницу, желая рвануть в спальню и найти свой телефон, но останавливаюсь от голоса помощника. Вспотевшая ладошка соскальзывает вниз.

– Не нужно, – просит он, отрицательно мотнув головой. – Увидимся в Нью-Йорке. Я буду писать.

Ной кивает напоследок и, не взглянув на Джона, спешно покидает дом.

Я же остаюсь стоять на месте, как вкопанная, не мигая пялясь на захлопнувшуюся дверь. В голове творится настоящий хаос из мыслей, мои плечи обессиленно обмякают, руки болтаются по бокам, как у тряпичной куклы. Мир будто теряет все краски в один миг.

Миг, когда я осталась один на один с собственными демонами и… Джоном.

– Ты! – повернувшись к Грею всем корпусом, бросаю гневный взгляд, тыча в него указательным пальцем. – Ты кто такой, чтобы принимать решения за всех?!

– Экономлю деньги твоего брата, – без капли стыда цедит бессовестный, от чего во мне резко поднимается желание разорвать его на части.

– Ах, экономишь? – спускаясь вниз и подходя ближе, я киваю головой, как умалишённая в припадке. – Чем тебе Ной мешал? Что он сделал?

– Подрастёшь – поймёшь, – отрезает мафиози и, развернувшись на долбанных костылях, заходит в комнату.

Не выжидая ни секунды, я влетаю следом и обхожу его, снова преграждая путь, как вчера.

– Ответь нормально! – срываюсь на крик, почувствовав такое разъедающее душу и разум отчаяние.

– Не задавай вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.

На секунду я замираю, смотря на него неверящим взглядом. Складывается впечатление, что Грея подменили.

– Ной стал моим другом за эти месяцы, а ты взял и лишил меня близкого человека в этом ужасном месте! – выплёвываю с презрением, на грани отчаяния.

Без понятия, зачем я делюсь с ним этой информацией – возможно, даже открываю душу. Ведь признать свою слабость для меня в обычной жизни – всё равно что сброситься со скалы.

– Что поделать, теперь остался я один, – горько ухмыльнувшись, этот неприятный тип останавливается около кресла. Отбросив костыли, он слишком резко и рвано опускается в него.

– Ты не станешь моим другом! – сдерживаюсь, чтобы не показать средний палец.

Отбросив прядку лохматых волос, собираюсь уйти и оставить Грея в гордом одиночестве. Пусть посидит и подумает о своём поведении, пока я постараюсь исправить ситуацию.

– Ты права, – задумчиво протягивает Джон уже мне в спину, заставив на секунду замедлить шаг. – Друзьями мы никогда не будем.

– Друзьями мы никогда не будем, – тихонько передразниваю под нос, скорчив гримасу, полную отвращения вкупе с презрением. – Да кого ты из себя возомнил?!

Небрежно брошенная Греем в тот день фраза засела внутри и упорно отказывается уходить.

Я мусолю её, не переставая, и не могу понять, почему кажется, что слова прозвучали как некая угроза? Обещание?

Может быть, потому что вы не друзья, а враги, вынужденные делить одну территорию?

Нет, дело не только в этом. Тут явно есть какой-то подтекст. Скрытый смысл, и я не могу уловить, казалось бы, лежащую на поверхности суть.

Ох, а по поводу Ноя…

Моё сердце до сих пор разбито поступком Джона, а внутри явно ощущается зияющая дыра одиночества.

Если раньше я ныла, что нахожусь в аду – не верьте! С отъезда единственного помощника ситуация усугубилась в миллиард раз. Вот теперь я в самой настоящей преисподней, да.

Честное слово, уже морально не вывожу выходки Грея.

Он невыносим. Он ненормальный! Он самый противный тип, встречавшийся на моём пути!

Ненавижу. Вот искренне, от всей души и сердца я не перевариваю этого самодовольного, наглого, самоуверенного индюка.