– Да, извини, с утра не было времени ответить, – вздыхаю, ощутив вину за игнор по отношению к любимому мужчине. В следующую секунду к этому чувству присоединяется ещё и раздражение, потому что именно на этой реплике Джон ухмыляется, откидываясь на спинку стула.

Что смешного я сказала?

– Ты не одна? – я всегда знала, что Алекс не глупый, но в последнее время это доставляет проблемы. Его попытки докопаться до истины – где я и почему так долго не возвращаюсь в Нью-Рошелл – немного подбешивают.

– Это допрос? – стараюсь говорить ровно, но нотка нервозности всё же выдаёт меня.

– Я волнуюсь, Адалин, – чеканит он тоном начальника, а не моего бойфренда. – Почему ты напряжена?

– Просто не выспалась, – схватив стакан с соком, недовольно делаю шумный глоток. Отставляя его обратно, ненароком ловлю на себе взгляд Джона – он молча смотрит в упор, лениво барабаня пальцами по столешнице.

– Я должен в это поверить? – всё в той же манере звучит Алекс с того конца провода.

– Как тебе будет угодно, – сложно сказать, кто меня бесит сильнее: Алекс, прицепившийся со странным допытыванием, или сидящий напротив и греющий уши.

На секунду в трубке воцаряется молчание, а затем звучит выдох, словно Алекс проиграл некую борьбу.

– Извини, малыш, – голос Алекса становится ниже. – Ночью была экстренная операция. Потеряли пациента. Я на взводе с трёх утра, – неожиданно он замолкает, будто не хочет, но всё-таки выдаёт: – Ты долго не отвечала. Я уже начал думать, что с тобой что-то случилось.

– Мне очень жаль, – искренне сочувствую, прикрыв глаза. Алекс тяжело переживает потерю своих пациентов. Это случается редко, но, тем не менее, каждый оставляет на нём отпечаток. – И ты извини, мне правда некогда было.

Грохот отодвинутого стула вынуждает повернуться на Джона, поднимающегося из-за стола. Не проронив ни слова, он встаёт и выходит из кухни.

Мог бы и поблагодарить за завтрак, невоспитанный.

– Сейчас бы тебя рядом, – почти опустошённо признаётся Алекс, привлекая внимание.

– Знаю, что обещаю это практически каждый день, но осталось чуть-чуть, и я вернусь домой.

– Соскучился по твоим губам и мягким пальцам, – услышав это, я едва ли не давлюсь собственной слюной. Только подобных откровений мне сейчас и не хватало. – Хочу обнять, прижать к себе.

– Алекс… – поёрзав на стуле, неловко закусываю щёку. – Милый, мне нужно идти. Давай созвонимся позже?

– Делла, моё терпение на исходе.

– Я правда не могу говорить, – почти перебиваю, отнимая телефон от лица. – Потом напишу, ладно?

– Когда?

– До связи! – сделав вид, что не услышала вопрос, сбрасываю звонок и отбрасываю гаджет в сторону. Простонав, роняю лицо на раскрытые ладони.

Я ненавижу себя за то, что каждый раз отталкиваю Алекса и не могу дать большего. Не понимаю, почему он до сих пор не разорвал отношения, не бросил меня?

Встряхнув головой, решаю не грузиться ещё и этим. Без того достаточно хлопот. Выключив музыку, без особого энтузиазма доедаю остывшую яичницу и собираю посуду.

Я прикидываю в голове, что пора бы приниматься за готовку обеда. Да и вообще, по-хорошему, следует устроить генеральную уборку. Скопилось слишком много пыли, и полы не мешало бы протереть. На улице всё чаще светит солнце, и видно грязные окна. Их тоже следует вымыть.

Неожиданно тишину дома и моё размеренное дыхание разрезает зов Джона:

– Ада!

Я вздрагиваю от того, как резко и громко он зовёт, будто что-то случилось.

– Адалин!

Бросив посуду в раковину, я без раздумий выбегаю в коридор.

– Ада-а-а!

– Что случилось? – в панике я вбегаю в спальню Грея. Быстро сканируя комнату, обнаруживаю его спокойно сидящим в кресле. Он выглядит абсолютно нормальным и здоровым. Тогда, оглядевшись вокруг, я пытаюсь найти источник паники, но его нет.

– Мне нужен массаж ног, – произносит Джон самым серьёзным голосом на свете.

В помещении воцаряется гробовое молчание.

С минуту я осмысливаю его слова, а потом выдыхаю сквозь зубы:

– Ты совсем больной?! – вызверившись, я подхожу к нему ближе, готовая разорвать идиота в клочья.

– Да. Вылечишь меня, Красивая?

Джон

Ложь – это искусство, которому ублюдок Джон Грей обучен лучше самого дьявола.

Я солгал. Мой член встал не от температуры, не от давления пара и не от случайного прикосновения. Каменный стояк был посвящён светловолосой нимфе, что стояла рядом и дрожала, будто я готов был наброситься на неё в любую секунду.

Твою ж мать. Каждый сраный день я задаюсь вопросом: какого хера Адалин заняла почётное место в грешных мыслях?

Твержу себе, что причина – в банальной физиологии: у меня давно не было секса, а Делла – единственная женщина поблизости. Но это не объясняет, почему я ловлю кайф от её злости. От того, как блондиночка горит, сопротивляется, что-то тщательно обдумывает в голове, а потом осыпает проклятиями.