– Иначе накажешь? – Джон выгибает бровь, подавляя рвущуюся наружу улыбку. Но от меня это не ускользает.
– Ты что, какой-то скрытый фетишист? Почему все твои разговоры сводятся к наказанию? – откладываю нож в сторону, опираясь ладонями о столешницу.
– Ну, не знаю… Возможно, потому что ты похожа на строгую училку?
На строгую училку? Серьёзно?
– О Господи… – закатываю глаза, возведя лицо к потолку. – Ты самый невыносимый человек из всех, кого я встречала!
– На красивую училку, если тебе от этого легче, – пожимает плечами, мол, смягчил острые углы.
– Грей, видишь этот нож в моих руках? – поднимаю предмет вверх, оставляя на уровне лица. – Будь осторожен, я ведь могу воткнуть его куда не следует.
– Воткнуть… как романтично. Обстановка вокруг так и навевает покромсать кого-нибудь, согласен, – произнося это размеренно и нарочно спокойно, этот придурок пялится в упор на Ноя.
– Я скоро с ума сойду, честное слово… – громко выдохнув, возвращаюсь к нарезке, вспомнив, что мы тут вообще-то не одни. – Ты весь день голодный, наверное? – обращаюсь уже к помощнику, глянув на него.
– Без тебя аппетита не было, – слабо улыбнувшись, Ной тянет за ручку верхнюю часть небольшой грильницы, стоящей на кухонном гарнитуре около стены, и проверяет, достаточно ли обжарилось филе. – Привык, что мы вместе едим.
– Не нужно было ждать, – цокаю, продолжая работу. Аккуратные кругляшки цукини скатываются с доски, но я успеваю их вовремя ловить и отправлять в посуду. – В следующий раз так не делай.
– Так точно, босс, – тарелка с двумя обжаренными филешками индейки появляется в поле моего зрения. Подошедший Ной демонстрирует творение, ожидая оценки.
Ох уж эти мужчины. Им всегда нужна похвала и одобрение.
– Кра-со-та, – довольно заключаю, улыбнувшись. – У тебя определённо талант к готовке.
– Погляди, какие идеально ровные полоски, – хвастается парнишка, придвигая их ближе.
Я же в этот момент совершаю неимоверную глупость.
Разглядывая индейку в руках Ноя, я на автомате тянусь за следующим овощем, даже не глядя, что именно беру. Пальцы нащупывают что-то твёрдое – предположительно морковку. Положив её на доску, я начинаю нарезать.
По крайней мере, пытаюсь…
Но нож срывается с овоща и прямиком летит в мой указательный палец.
Из горла вырывается неожиданный вскрик, отдавая неприятным звоном в ушах. Острая режущая боль пронзает руку так сильно, что хочется завыть.
– Дьявол! – приподняв ладонь вверх, наблюдаю, как алая кровь сочится из глубокого пореза, стекая на запястье и чистую спортивную кофту.
– Делла, аккуратно! – срывается Ной, в панике бросая тарелку на стол. Посуда с глухим лязгом ударяется о поверхность и с громким звяканьем прокатывается по столешнице, едва не слетая на пол. – Чёрт, ты вся в крови! – слегка дрожащие пальцы спешно обхватывают мою ладонь, крепко её сжимая.
– Всё нормально, – оторопев от такой бурной реакции, хочу отодвинуться от нависающего помощника, но вырваться из тисков не удаётся. – Ной…
– Нужно промыть, – оттягивает рукав кофты и, не дожидаясь, тянет меня к раковине. А включив воду, без раздумий подносит вытянутую ладонь под прохладные струи. – Потерпи, сейчас пройдёт.
– Может, ты ей ещё и рану зашьёшь, Ромео? – опасно низкий голос Джона разрезает пространство, заставляя меня не по-детски вздрогнуть.
Мафиози звучит как гром среди ясного неба, и я инстинктивно отскакиваю от Ноя, ослабившего хватку, как ошпаренная.
Обернувшись на Джона, будто инстинктивно ища в нём опору, я застываю.
Грей медленно подаётся вперёд, наваливаясь на стол, и в этот миг кажется, что воздух на кухне становится тяжелее, гуще. Словно сама комната сжимается под тяжестью его взгляда.
Ни я, ни Ной, ни, тем более, Джон не произносим ни слова.
Один гул воды из-под крана да рваное, хрупкое дыхание – моё дыхание – нарушают тишину.
Грей смотрит не на руку.
Не на палец.
На нас.
– Извини… – наконец выдыхает Ной, будто только в эту секунду понял, что сделал что-то не то.
Я без понятия, кому он адресовал свои извинения – мне или Джону.
После этой непонятной ситуации мы молча довариваем ужин, каждый уткнувшись в своё, можно подумать, ничего не произошло. Правда, предварительно я всё же промываю рану и заклеиваю пострадавший палец пластырем.
И я зуб даю: если бы Джон мог подняться и проехаться по лицу Ноя, он бы непременно это сделал.
Слава Богу, этот вечер закончился без дополнительных происшествий. Хотя казалось, что вот-вот наступит апокалипсис, а взрыв Джона будет самым ярким его финалом. Мы ужинали в такой напряжённой тишине, что каждый звук, каждая порция накладываемой еды на тарелки казались предвестием чего-то страшного. Казалось, одно неверное движение или слово – и бомба по имени Джон Грей рванёт в ту же секунду.