Принцесса

Безумие Леона Гамильтона заражает и саму Зои. Когда она просыпается в шесть в собственной квартире, даже Булка приоткрывает один глаз, чтобы наградить хозяйку удивленным взглядом.

Видимо, она тоже превращается в одну из ранних пташек. По крайней мере, ей действительно кажется, что так день проходит намного эффективнее. Спустя всего месяц их отношений Зои уже умудрилась раскидать все свои завалы и хоть как-то увидеть просвет в задачах, и это при том, что сбегает домой к семи вечера.

Раскрыт главный секрет Леона: тот самый час с утра, когда офис либо пуст, либо заполнен адептами культа кофемашины. Корпоративные зомби стоят в очереди за бесплатной коричневой бурдой, пока Зои допивает свой сок. Еще один признак заражения: теперь она тоже получает кофеин из чая, хотя и не живет на Западном побережье.

К девяти дверь ее кабинета приоткрывается, и Зои уже знает: это Джорджина. Судя по всему, вчерашняя встреча требует утреннего обсуждения.

– У тебя есть новости? – улыбается она.

– О да. – Джорджина усаживается в кресло напротив, по-хозяйски укладывая на свободный кусочек стола планшет и пару листов бумаги. – Ты оказалась права.

– Еще бы.

– Отличная идея с внешним аудитом рекламных кампаний. Дюбуа не могла отказаться, это навело бы на нее подозрения.

– Дай угадаю: работа Санджита вызвала массу вопросов.

– Лучше. В целом аудит не выявил критичных отклонений от рынка в показателях его эффективности. Насколько я поняла, он приносил достаточно денег.

– Неужели?

– Но сегодня ему должны сообщить о его увольнении.

– Не понимаю, – хмурится Зои.

– Мы ведь запрашивали аудит не только по его KPI, – с явным удовольствием произносит Джорджина. – Но и по его занятости. Уточнили, сколько часов в неделю могут занимать все те задачи, которые выполняет Санджит.

– У тебя есть итоговая сумма?

– Восемнадцать. Мы платим ему за сорок часов в неделю, и он даже не вырабатывает половину. Понимаешь, что это значит?

– У мистера Арчера есть вопросы к погруженности Дюбуа?

– Жаль, ты не видела, какое у него было лицо.

Вряд ли оно отличалось от того, какое Арчер носит ежедневно. Зои не до конца понимает, что именно происходит, но с каждой неделей Дэвид Арчер оказывается все дальше от остальной компании: он словно занят чем-то другим, и в том деле ничего хорошего не происходит.

– Это был первый шаг. Нам нужно подумать над следующим, – произносит Джорджина.

– У меня есть идеи.

С каждым новым вытащенным на белый свет фактом о некомпетентности Дюбуа доброе отношение к ней Арчера будет таять.

– Сходим сегодня на ланч, – завершает диалог Джорджина. – Там и обсудим.

План действует как надо: если Дюбуа хотела войны, это именно то, чего она заслуживает. Единственная проблема – продумывание ходов и общение с их узким кругом занимает слишком много времени. Зои побаивается стать такой же: просто свалить всю работу на единственного сотрудника и проводить часы за ланчем или в чужих кабинетах. Она уже знает, насколько уязвима такая позиция.

Сообщение от Леона застает ее врасплох: едва вернулась к своим задачам, даже не успела погрузиться в вопрос.

«Ты нужна мне».

Какая знакомая фраза. Зои начинает привыкать к противоречиям: самый закрытый человек на свете не стесняется болезненно открытых разговоров. Если задавать вопросы правильно, даже те, что касаются криминала, Леона они не смущают. Раздражают – возможно. Выводят их отношения на слишком тонкий лед – да. Но это скорее оттого, что Зои «не хватает уважения в тоне».

А ей нравится дразниться. Наказания Леона – лучшее, что можно было придумать. Он изобретателен, но неизменно внимателен и ни разу не нарушал ее лимиты… Черт, снова внизу живота все сжимается: Зои обещала себе не думать о сессиях на работе. Слишком возбуждается.

«Мы не договаривались встречаться в будни», – набирает она ответ. Подумав, отправляет второе сообщение: «Я работаю, помнишь?»

«Мне нужна не сессия. Хочу поговорить, в одном вопросе необходим твой совет».

Этот мужчина точно знает, где у нее слабые места, на которые можно надавить. Зои откладывает телефон и едва не стонет. Он. Хочет. Посоветоваться.

Если бы у нее была точка джи, эта фраза била бы точно по центру. Завести себе, что ли, психоаналитика? Пусть разберется, кто виноват в том, что Зои растекается от простого признания, – мама или папа. Впрочем, каждый из них внес свой вклад в воспитание дочери, но окончательно ее подкосила сама жизнь.

Зои была не самой яркой звездочкой школы Ньюмана в Бостоне. Не стала ею в Корнелле. Даже в Нью-Йорке десятки хороших пиарщиков. И когда человек уровня Леона Гамильтона хочет услышать ее мнение, даже после того, как они договорились исключительно на секс и приятное времяпрепровождение, это словно компенсирует все те годы, когда любую награду приходилось вырывать зубами.