Перед завязанными глазами отчетливо встает вид, который она наблюдала в воскресенье: Леон не сдерживает собственных стонов, толкаясь ей в рот так, словно погибнет без этого. Зои и теперь дает ему заполнить себя, надеясь, что сейчас он выглядит так же.

Тихий вздох подтверждает ее ожидания, и когда головка касается гортани, Зои нетерпеливо повторяет свой любимый трюк с языком.

– Осторожнее, принцесса, – смеется Леон. – Ты ведь не хочешь закончить сейчас?

Она убирает язык, только чтобы прижать его к набухшей венке внизу. В этот раз Леон не так торопится: он словно показывает ей пример сдержанности, двигаясь аккуратно, но настойчиво. Когда головка касается гортани, Зои сама издает возбужденный стон: ей нравится ласкать его, а особенно – власть, сосредоточенная в собственном рту.

Обе его ладони обнимают ее лицо, и, когда Леон достает член, он снова целует ее, заставляя все внутри ныть и требовать продолжения. Нахер поцелуи, даже если они кажутся чертовски интимными после минета.

Зои невольно ерзает на месте и получает совсем легкий шлепок по щеке.

– Мы договаривались, что ты будешь держаться.

– Прости, папочка, – слепо поднимает голову она. – Это слишком сложно.

– Правда? И чего же ты хочешь?

– Твой член, – растягивает губы в улыбке она. – Без твоего члена во мне я больше не могу.

– Ладно, – соглашается он. – Ты его получишь, если хорошо попросишь.

– Пожалуйста, – с готовностью подается назад Зои. – Пожалуйста, папочка.

– Моя послушная девочка, – еще раз целует ее Леон.

Он снова оказывается позади, и вскоре после звука разорванной фольги Зои чувствует в себе сразу два пальца. Она насаживается на них, почти как в тот раз, но сейчас они оба готовы к большему. Мышцы сводит от нетерпения: почему он… Боже!

Леон входит в нее, и от перевозбуждения Зои подается навстречу, как бы это ни было неудобно. Пробка все еще внутри: теперь, когда к ней добавляется его член, перед глазами начинают бешено танцевать звезды. Это настолько хорошо, что тело словно отключается, переставая замечать что-либо еще.

Набирая темп, Леон звонко опускает ладонь ей на задницу, и больше стоны не сдержать: он говорил, что здесь можно шуметь. Кровь словно отливает от головы, опускаясь вниз: по крайней мере, больше Зои не чувствует ни температуры, ни даже самого воздуха. В ее вселенной остаются только голос Леона, его похвала и сумасшедший ритм.

Глубже, быстрее, жестче. Зои заполнена донельзя: даже пробка двигается вместе с толстым членом внутри. Чуть замедлившись – боже, зачем? быстрее! – Леон опускает руку, и в ту же секунду клитор оказывается чем-то зажат.

Еще одно движение, второе, третье…

– Разреши мне, – задыхается Зои. – Умоляю.

– Ты обещала держаться, – отвечает Леон.

Он снова ускоряется, но теперь это превращается в сладкую пытку балансирования на грани оргазма. Зои больше не стонет – она воет невразумительные мольбы, чувствуя, что еще немного – и просто перестанет существовать в этом мире.

– Можно, – доносится до нее за секунду до потери сознания.

Зои выдыхает и позволяет оргазму поглотить себя. Волна накрывает с головой, лишая теперь и слуха, и обоняния, и осязания, помещая ее в капсулу, заполненную одной сплошной эйфорией. Откуда-то издалека, словно сквозь желатиновые стенки, она слышит и стон Леона тоже.

Когда он отстраняется – что это было, шаги? – Зои оказывается одна в своей капсуле. Она плывет, словно в какой-то вате, обессиленно уронив голову вниз.

Ожидание стоило того. Тысячу раз стоило.

Тело пульсирует остаточным эффектом, и она даже не может встать, хотя кому сейчас нужно торопиться? Голова свисает с края скамейки, Зои, словно младенец, неспособна ее держать. Да и вообще двигаться нет смысла: вакуум вокруг ничего не требует и ни к чему не призывает.

Снова почувствовав прикосновение, Зои даже не сразу замечает, как и того, что ее форма куда-то исчезает: руки свободны, и зажима с пробкой вроде тоже больше нет. Интересно, кто и когда их вытащил?

Леон. Это же он, точно, ее строгое божество. Он подхватывает Зои на руки, крепко прижимает к себе и даже целует в лоб, ласково что-то повторяя… Но эти звуки не складываются в слова, и можно просто позволить себе раствориться в его голосе.

– Лечу, – объясняет она, пока утыкается носом в его ключицу.

Какой приятный запах. Объемный, могучий, немного… мускусный. Так пахнет сильный мужчина и еще море. Точно, Леон – это море, широкое и грозное, а потом оно обнимает, и сначала кажется холодно, а внутри уже тепло.

В ответ ее мыслям Леон опускает Зои в свою огромную белую ванну, помогая опереться головой на специальную подушечку. Вода заменяет его руки в объятии, и полет прекращается.

– Нужно попить, – произносит Леон, поднося к ее рту прозрачный стакан, – открой рот.

Зои слушается. Прохладная струя попадает на язык, и тело оживает. Теперь слова обретают куда больше смысла.