После того как он – на этот раз в тишине – заплетает ей косу на ночь, тяжелые шторы начинают сдвигаться. Леон нажимает на кнопку на стене, и комната погружается в абсолютную темноту. Ни одного лучика света не пробивается сквозь плотную ткань.

Лежа на правой стороне кровати, Зои тупо пялится в непроглядное ничто, только теперь осознавая, куда влезла.

Ее новый доминант – не просто собственник и генеральный директор крупной компании, он еще и участник преступного синдиката, такой же как ее босс. И убил Сверчка… Это так необычно ощущается. Они не дружили, Рой всегда был странным, причем не в хорошем смысле этого слова. Все их общение – это то единственное свидание, на которое Зои сходила из жалости. Там она и узнала, что Рой Броган и Сверчок – это один и тот же человек. После он пытался поцеловать ее, но вышло совсем уж лишним.

И вот теперь Роя нет. Вряд ли это только из-за того, что он пытался ее шантажировать, – Леон точно не смог бы простить ему ту статью о Томе Гибсоне. Кажется, все парни из Манчестера называют друг друга братьями. Логично, что истеричное сотрясание грязным бельем, в котором, скорее всего, одна половина преувеличена, а вторая вырвана из контекста, просто взбесило его.

– Ты тяжело дышишь, – раздается рядом спокойный голос. – Не можешь уснуть?

– Для меня слишком рано, – нервно смеется Зои.

– Иди сюда.

Она перекатывается на бок и вдруг ощущает сильную руку, которая подхватывает ее и укладывает Леону на плечо. Второй тот накрывает ладонь Зои на своей груди.

Напряжение между ними моментально исчезает: пусть и преступник, сейчас он дарит ей всепоглощающее чувство защищенности, которое побеждает все проблемы на свете. Стресс, Дюбуа, страх – все перестает быть значимым, когда такой сильный мужчина закрывает тебя от мира.

– Так лучше? – спрашивает Леон.

Зои даже не может открыть рот для ответа: расслабленную, ее тут же накрывает сон. Черт, это просто мистика, как ему удается…

– Спи сладко, принцесса.

Глава 28

Леон

Манчестер, июнь 2012

Организм противится тому, чтобы ехать к Бакстону на поклон… Снова. От нервов Леона выворачивает завтраком: через час у него поезд, а он едва может оторваться от унитаза. Еще и не у себя дома… Хотя это к лучшему: Тыковка и без того все время пытается нарушить постельный режим, чтобы закончить свое изобретение, нельзя добавлять к его гиперактивности еще и тревогу.

– Господин? – раздается из-за двери робкий голос Тамзин. – Вам нужна помощь?

– Нет, – резко отвечает он и поднимается.

Полощет рот «Листерином», оглядывает себя в зеркало. Нет, с этим пора заканчивать: опасность, которую сейчас представляет Бакстон, требует мобилизации всех ресурсов, и Леон устает настолько, что уже практически поселился в этом пестром доме. Но душащая забота, которой окружает его Тамзин, начинает затягивать, как зыбучие пески.

– Тэм, – строго зовет он, с усилием открывая дверь.

Комфорт притупляет рефлексы. Еще пара ночей с этим теплым комочком под боком, и он окончательно превратится в семейного мужика, а социальный долг потребует починить чертов кран, который каждый раз заставляет Тамзин морщиться.

– Да, господин? – выглядывает из кухни она. – Вам плохо?

– Тэм, нам нужно разойтись.

Пластырь сдирают резко, и это именно то, чем стала для него Тамзин. Сейчас рана должна кровоточить: не будет боли – не будет роста.

В ее округлившихся глазах пульсирует страх.

– Я сделала что-то не так?

– Нет, девочка, – Леон должен дать ей хотя бы какое-то объяснение, – ты замечательная, лучшая, что у меня была.

Пусть это ложь, нельзя оставить ей травму только потому, что он начинает привязываться.

– Погода меняется, – поглаживает ладонью ее щеку он, – тебе со мной будет опасно.

– Мне все равно.

– Это не так, и ты знаешь. Тэм, дерьмо становится нездоровым.

– Все равно, – в ужасе повторяет она. – Я не смогу без тебя.

– Конечно сможешь, какие глупости. Я спишусь с нашими, узнаю, нет ли хорошего мастера для тебя.

– Ты не понимаешь? Мне нужен не другой мастер, а ты. Я умру, если ты уйдешь.

– Прекрати так говорить, – строго отвечает Леон. – Ты должна быть в безопасности. Я не могу ее тебе обеспечить, поэтому мы расходимся. Это финальное решение.

– Пожалуйста, – по ее лицу текут слезы, – пожалуйста, не уходи. Я буду кем захочешь, я… Я отменю лимиты, давай? Только не оставляй меня, это нечестно. Что я сделала не так? Я могу помогать! Если скажешь, следующего… сама ут-тилизи…

– Чш-ш, – затыкает ее он. – Тэм, мы так не договаривались. Ты только что откатила весь свой прогресс.

– Но я же люблю тебя.

– И это мой лимит, помнишь? Никаких сильных чувств.

У Тамзин дрожат губы, и она начинает задыхаться от слез, но уже произнесла слова, после которых нельзя оставаться. Любовь – не его концепт. Леон пробовал, и это не работает.

Она продолжает упрямо повторять одно и то же, не слыша его, и все, что можно сделать, – это усадить ее на диван и убрать руки, опустившись на корточки напротив.