У Бакстона-младшего такой взгляд, что от него одного вся улица грязнеет. Но сейчас не время для драки, к тому же те два бугая явно не дадут закончить ее быстро.

Хотя после выброса адреналина секс ярче… Нет, все равно не стоит того.

– Ближе к делу, Хаттон, – просит Леон.

– Скажи, ты ведь хотел выйти из синдиката?

– Сообщал о таком желании, – кивает он. – Шесть или семь лет назад.

– Что, если у тебя есть шанс это сделать?

Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. С чего бы барону Бакстону его отпускать? Еще и посылать для этого сына, который – барон точно знает – не вызывает у Леона ничего, кроме отвращения.

– Зачем мне это сейчас?

– Не прикидывайся, – невпопад смеется Хаттон. – Ты тут себе обустроил легальный бизнес, уже получил «Предпринимателя года»? Все знают, что ты почти ничего не имеешь с синдиката и только выплачиваешь отцу долг. Неоплатный, к слову.

– Ближе. К делу, – просит Леон.

– Я могу закрыть твой долг перед синдикатом. Будешь свободнее птицы.

– И что барон хочет взамен?

– Ты меня не слышал? Не отец, Леон, а я. Именно я могу закрыть твой долг.

– Окей, – на этого выродка даже не хочется тратить эмоции, – что тебе нужно взамен?

– Чтобы ты убил моего отца.

Это ловушка? Леон подавляет желание оглянуться в поисках скрытой камеры и продолжает немигающе смотреть на Хаттона. Если он серьезно – а пока не до конца понятно, правда ли, – то это первый раз, когда их желания совпадают.

– Смешно, – подтверждает Леон. – Ты вызвал меня посреди вечера для шутки?

– Выйдите, – командует бугаям Хаттон.

Судя по звукам, они молча повинуются. Леон судорожно соображает, может ли это действительно быть проверкой, и отвлекает Хаттона от своего лица тем, что поправляет очки.

Стратегия разговора вырисовывается только одна: отрицать и отказываться. Нужно понять, что кроется за этим странным предложением.

– Я совершенно серьезно.

– Чем тебе помешал барон? – уточняет Леон.

– Устану перечислять. Если кратко – он уже старик и сильно сдает. Теряет кучу денег на том, что не верит в новые технологии, да и вообще ведет дела совершенно так же, как в нулевых. А у нас в следующем году начинаются двадцатые.

– А по правде?

– Ты считаешь меня дебилом? – хмурится Хаттон.

Его тело не выдает признаков лжи. Волнение – да, вперемешку с раздражением. Но на ложь пока не похоже.

– Считаю, что это не причина его убивать, – замечает Леон. – Барон Бакстон был ретроградом еще когда я учился в школе, но менее прибыльным его бизнес из-за этого не стал. Сильно сомневаюсь, что если бы тебе были просто нужны новые шлюхи, ты бы не смог организовать их сам.

– Ладно, – Хаттон начинает злиться, – ты хочешь правды?

– Всегда.

– Мне нужны деньги. Больше, чем сейчас, и точно больше, чем моя доля здесь. Прибавь к этому то, что отец планирует урезать мне выплаты, и ты со своим аналитическим умом точно найдешь причину.

В отличие от Леона, Хаттон Бакстон смог окончить Итон. Более того, он даже попал в Кембридж – правда, оттуда его отчислили уже на втором курсе. Образование этого выродка было фантастически бездарной тратой денег, но кое-что тот все же вынес: его речь звучит безупречно. Школа чувствуется.

– И ты приехал в Нью-Йорк, чтобы поставить под сомнение мою лояльность барону? – поднимает голову Леон.

– Если ты переживаешь, на мне нет прослушки, – наконец догадывается Хаттон. – И камер тоже.

– Не о чем переживать, я ведь не собираюсь предавать твоего отца.

– Ты пока не понял, Леон, – угрожающе придвигается тот. – Мой отец умрет в любом случае, но ты получишь награду, только если возьмешься за дело.

– Зачем ты приехал? Уверен, дома полно наемников.

– Я не идиот и знаю, что буду первым подозреваемым.

Кажется, в голове наконец вырисовывается план, который нравится Леону больше предыдущего. Если Хаттон серьезен, то можно обойтись и без Дейви Арчера. Пусть живет спокойно, пока Леон уничтожает барона через новый, свежерожденный план Б.

В конце концов, они оба – и Леон, и Дейви – всего лишь жертвы ситуации.

– Почему ты пришел ко мне?

– У меня есть предложение, которое никто не сможет перебить, даже мой отец. Раз уж деньги тебе не нужны, меняю услугу на твою свободу.

– Почему я не могу сдать тебя барону и получить ту же награду?

– Потому что он никогда тебя не отпустит, – ухмыляется Хаттон. – Ты что-то вроде его любимой игрушки.

В этом он прав: после того как отец, предыдущий виконт Колчестер, умер и Леон получил треклятый титул, надежда однажды уйти из синдиката превратилась в пыль.

– Если ты собрался это делать, значит, можешь найти довольно много желающих тебе помочь, – ровным голосом произносит он. – А я и так выйду, ты в курсе. Я не буду под тобой работать, Хаттон, и я тебе не по зубам.

– Не хотел использовать этот аргумент, но… Леон, цвет твоей папки – синий. И она довольно толстая.