– Единственный повод, по которому я могу не ночевать в своей кровати, – это человеческое тепло во сне, – объясняет Зои. – Поэтому меня такое не очень привлекает. Либо я остаюсь на ночь, чтобы спать с тобой, либо уезжаю домой.

– Странно, – с интересом произносит Леон. – При этом ты против возникновения чувств.

– Не вижу, как это соотносится.

– Напрямую. Физический контакт сам по себе опасен для каждого, кто хочет остаться в сознании и не позволить эмоциям отнимать свое время. Постоянный игровой партнер тем более: мы будем поддерживать связь, которую легко со временем спутать с тем, что называют любовью. Именно поэтому я так тщательно работаю с процессом переговоров.

– К чему ты ведешь?

– Совместный сон – одна из тех вещей, которые провоцируют излишнюю привязанность.

– А ты на нее способен? – смотрит в непроницаемые глаза Зои.

– Нет, – медленно качает головой Леон. – Мне недоступны чувства, которые появляются у других людей.

– Та же история, – пожимает плечами она. – Так что мне нечего бояться. И потом: я ведь не настаиваю на твоей кровати. Могу уезжать к себе домой, это не проблема.

– А что не так с собственной спальней у меня дома?

– После сессии я буду чувствовать себя использованной вещью, – открывает карты Зои. – А это не мой фетиш.

– Принято, – спокойно соглашается Леон. – Идем в игровую?

Он отвлекается на вибрирующий в кармане телефон, и Зои закрывает дверь в свою несостоявшуюся спальню. Она чувствует себя победителем, только что отвоевавшим кусочек личных границ, и не может скрыть триумфальную улыбку.

– Черт, – морщится Леон, глядя в экран. – Есть проблема.

– Что-то серьезное?

– Вроде того. Мне нужно уехать.

– Ты шутишь, – поднимает бровь Зои.

– Не сейчас.

Он что-то быстро набирает в телефоне, а потом возвращает его в карман черных брюк.

– Мне действительно необходимо уехать, и это критично важно. – Серьезный тон его голоса говорит сам за себя. – Не знаю, на сколько затянется, но постараюсь вернуться так быстро, как смогу.

Внутри поднимается возмущение, которое Зои с трудом подавляет. В конце концов, это действительно может оказаться важным – до этого Леон не отменял их планы. Для первого раза устраивать скандал было бы глупо и даже вредно.

– Тогда я поеду домой.

– Останься. – Он вдруг берет ее за руку и тянет на себя.

Его губы впиваются в ее коротким жадным поцелуем, который вместо слов говорит о том, что неотложные дела не выдуманы.

– Квартира в твоем распоряжении, и особенно библиотека, – произносит он ей на ухо. – И если я задержусь, ты можешь лечь у меня в спальне. Я не против спать вместе с тобой, вне зависимости от наших сессий. Понял, что это важно.

– Леон…

– Я вернусь, как только смогу, – обещает он. – Если проголодаешься – не стесняйся ограбить холодильник. В том числе на пиво.

Еще один поцелуй, и Леон выпускает ее и быстрым шагом выходит из квартиры, положив ключи на кухонный островок.

Зои остается совсем одна.

Глава 26

Леон

Леон ненавидит клуб настолько, что без крайней необходимости не заезжает в этот квартал. Но сегодня приходится: кажется, произошло что-то из ряда вон выходящее.

Его молча пропускают на входе, хотя Леон выглядит слишком прилично для местного сборища отбросов. Впрочем, ему недолго приходится торчать среди этой разношерстной толпы уебанов, потому что как только он появляется в основном зале, к нему уже направляется Кривой Стиви, отлепившийся от Рендалла с подпольных боев. Его присутствие здесь, конечно же, обязательно – у каждого будущего короля должен быть собственный шут.

Кривой Стиви идеально подходит: мелкий пузатый ирландец, глаза которого ни разу в жизни не смотрели в одну точку. Леон совершенно не рад его видеть, Стиви – то самое воспоминание из дома, которое не дает забыть, зачем он уехал.

– Где? – бросает Леон, когда тот подходит ближе.

– Иди за мной, – напускает на себя важности Стиви.

Остается надеяться, что Леон не зря оставил Зои дома одну: ему должны предложить нечто мощнее первой сессии с горячей нижней. Иначе придется пополнить список будущих покойников, а в нем и без того тесно.

Кстати, Шерил… Завтра нужно проверить, вдруг появилась информация о том, куда она переехала. На последнем месте ее спугнула слежка.

Когда Стиви тянет на себя неприметную дверь в вип-кабинет, в открывшемся проеме видны только широкие спины двух громил, которые, впрочем, тут же расступаются. Леон проходит через живую арку.

– Леон Гамильтон, – лениво мяукает Хаттон Бакстон, не поднимая задницу из красного кресла. – Слышал, ты почти стал американцем?

Он никак не изменился. Крысеныш им и остается: острый нос так и норовит кого-нибудь проткнуть, а отсутствующий напрочь подбородок вместе с маленькими глазками завершает образ. Но хотя бы одет прилично.

– У меня двадцать минут, – садится Леон в кресло напротив. – Ты портишь мне вечер понедельника.

– Поверь, то, что я тебе предложу, лучше любой из твоих послушных кошечек.