Никакая она не голддигерша. Просто девушка, которая любила Тыковку не меньше, чем он ее. И старалась, по-настоящему старалась на переговорах. Хоть и не все поняла, но корейский действительно ее родной язык. Основной тон встречи благодаря ей получился намного более позитивным, чем предыдущие. Если Кэтрин принесет им контракт с корейцами, то одной поездкой отобьет свою годовую зарплату.

Утро проходит быстро: за те три дня, что они провели в Сеуле, в почте и Salesforce развернулась очередная драма. Вернее, между Гэри и заводом вышел очередной конфликт, и, судя по последним тревожным отчетам от Спенсера, на этот раз Леон склонен занять позицию операционки.

Еще одна головная боль: можно начинать отсчитывать дни до момента, когда Гэри придет с предложением перенести завод из Китая. В прошлом году спаслись обычным изменением финансовой модели – спасибо Джеку, – но и это решение оказалось временным. Может, проблема все-таки в них? Другие спокойно работают с азиатскими производствами, и только у них если не брак, то еще какая-то беда.

Телефон мигает уведомлением таймера, вырывая из размышлений: пора собираться. С Джеком и Флоренс договорились встретиться в час: это первый раз, когда они будут втроем. С тех пор как сначала Гэри, а потом и Джек нашли себе девушек, на которых решили жениться, Леон отстранился, чтобы не мешать их новому счастью. Очередная ошибка.

Если бы он вовремя обратил внимание на звоночки от Тыковки, успел бы подхватить всю эту историю с раком, а не дал ей идти самотеком. Так что теперь, хотят братья или нет, Леон планирует присутствовать в их жизни.

На первый раз они с Джеком и Флоренс встретятся в стейк-хаусе на Манхэттене. Идти всего двадцать минут, поэтому Леон оставляет «Теслу» на подземной парковке.

В город снова возвращается весна. Леон даже расстегивает куртку: пусть воздух все еще обдает прохладой, а приложение погоды показывает двенадцать градусов Цельсия – к Фаренгейту он так и не привык, – кутаться в лишнюю одежду не хочется. Дома сейчас даже теплее на пару градусов: переходные месяцы всегда нестабильны.

Вот уже шесть лет Леон каждое утро проверяет прогноз погоды в обоих городах, Нью-Йорке и Манчестере. Эта привычка, наверное, многое говорит о его адаптации, которая остается исключительно внешней. Быть англичанином, окруженным американцами, не так уж весело и просто.

Однако приятно, что в этой стране все еще остались образованные люди. Да, их можно пересчитать по пальцам и в целом местная система образования скорее пугает, чем вдохновляет, но отдельные единицы дают веру в то, что не все потеряно. Например, та же Зои: чувствуется, ее знания обширнее, чем у подавляющего большинства. Да и Флоренс стала настоящим профессионалом в своей сфере. К тому же у них в офисе полно американцев, и если не углубляться в их уровень общих, необходимых для развития личности знаний, все не так плохо.

Впрочем, Себ Макрори не назовет ни одной исторической фигуры Европы, а Джанин однажды сказала «в неглиже». В такие моменты Леона разбивает тоска.

Погруженный в свои мысли, он быстро доходит до ресторана и проверяет часы: слишком поторопился. У него еще десять минут, которые можно было потратить на работу. Но Джек и Флоренс удивляют: мимо к парковке проезжает знакомый серебристый «Линкольн».

Они появляются на тротуаре под руку, и Леон не может не отметить, как Джек смотрит на Флоренс. Эти двое здорово потрепали ему нервы прошлым летом… Зато теперь они вместе, и счастье в глазах брата стоило всех пережитых проблем.

– Я думал, мы рано, – улыбается Джек, когда они подходят.

– Привет, – протягивает руку Леон.

Он склоняется к Флоренс, оставляя поцелуй у нее на щеке, и чувствует напряженность между ними. Это нормально. Ей просто непривычно: за те три года, что она жила с Гэри, они встречались только в офисе и на светских собраниях. По сути едва перебросились десятком слов.

Флоренс всегда была загадкой для Леона: она каким-то образом выдержала три года совместной жизни с Гэри. Они друг другу не подходили, но все равно здорово продержались, учитывая огромную разницу между ними.

Леон помнит глаза Гэри, когда тот рассказывал: «Они продали дерьмо в банке. Как люди устраиваются?! Я ежедневно сру бесплатно, а эти делают по триста косарей за банку!» Если он так же возмущался при Флоренс – и вряд ли сдерживался, – как же она его терпела?

Леон был уверен, после их расставания будет пересекаться с Флоренс только изредка, в культурной тусовке, но она снова удивила. За шестнадцать лет, которые Леон знает Джека, он впервые стал свидетелем, как брат по-настоящему влюбился. И что еще необычнее – в кого.

Когда они заказывают еду, повисает неловкое молчание. Леон выбирает между рибаем и ягненком, и вдруг слышится тихий голос Джека: «Поешь нормально, мы для этого сюда пришли».

– Я думаю о хорошем стейке, – достаточно громко произносит Леон. – Флоренс, Джек?

– Мы тоже это обсуждали.

– У вас ведь скоро отпуск?

– Нет, только через два месяца, – натянуто улыбается Флоренс и добавляет тише, явно для Джека: – Ладно.

– Запланировали что-то?

– Хотели уехать в Италию, – отвечает Джек. – Но сейчас уже не знаем…

– Мне кажется, надо ехать, – предлагает Леон. – Тем более поздней весной или ранним летом.