Вопросы остаются без ответов: бесстрастное лицо не выдает секретов. Леон делает резкое движение рукой, но Зои не отшатывается и вовсе не реагирует, пока он открывает пассажирскую дверь.

– Какая ты нижняя, Зои?

– Тебе нравятся ярлыки?

– Очень.

– Тогда ты уже упоминал это слово.

– Принцесса, – невольно выдыхает он и делает шаг назад, подавая ей руку. – Верно?

Она не отвечает, но принимает его помощь, опускаясь на сиденье. Леон закрывает за ней дверь и на секунду задерживается, вдыхая свежий вечерний воздух. Зои умудрилась возбудить его просто своим взглядом, и это… довольно необычно. Впрочем, можно списать на то, что последний секс у него был в прошлом году, а он с пятнадцати лет не делал таких больших перерывов между девушками.

Леона бесит чрезмерная активность собственного тела, начиная даже с утренней эрекции. Особенно когда он до чертиков устает, а тестостерон все равно требует реализации, любыми, иногда нечестными способами играя с его сознанием. В такие моменты Леон даже понимает тех, кто идет на совместное проживание, как Гэри: можно просто реализовать потребность, быстро, особенно если жить с подходящим партнером, поддерживая эмоциональную сторону отношений.

Мистер Хабершам объяснял структуру семейных связей еще в Бирмингеме, но тогда Леон отнесся к этой части своего образования как к факультативной. Хотя она и по сей день такой и является.

Когда он садится за руль, Зои уже пристегнута.

– Назови адрес, – просит Леон.

– Квинс, Утопия-Парквэй, семьдесят три – десять.

– Недалеко от Университета Сент-Джонс?

– Ты знаешь что-то о Квинсе? – уточняет она. – Да, в двух кварталах.

– Я успел изучить Нью-Йорк за шесть лет. Не так хорошо, как Манчестер, конечно.

– Тебе нравится здесь жить?

«Тесла» заводится, и Леон выезжает с парковки. Еще месяц назад он ответил бы на этот вопрос без запинки, но сейчас… Не то чтобы ему не нравилось жить в Нью-Йорке. Проблема скорее в том, что ему не нравится жить в мире, в котором нет Тыковки. И ни один город на планете не заполнит эту пустоту, так что какая теперь разница, Нью-Йорк или Индианаполис, Манчестер или Хоршам?

– Да, – врет он. – Здесь масса возможностей. А ты родилась в Нью-Йорке?

– В Бостоне, – откликается Зои. – Но там я вряд ли добьюсь того, чего хочу, поэтому после университета перебралась сюда. Можно было бы уехать на Западное побережье, но люди совсем уж не мои.

– Понимаю, – соглашается Леон.

Он и сам не может выдержать этих расслабленных придурков, у которых по венам вместо крови течет трава. Сколько бы он ни ездил по свету, формула неизменна: теплый климат развращает умы и уничтожает трудолюбие в зародыше. Так что если не Нью-Йорк – лучше уже Канада.

Их разговор становится из делового общеознакомительным. Пустые улицы располагают к быстрой езде, но неторопливой беседе. Они доезжают до Квинса за полчаса, и за это время Зои успевает рассказать о своей глобальной цели развиться в пиар-направлении и стать топ-менеджером компании мирового масштаба. Звучит амбициозно, но из того, что Леон слышал на собеседовании, у нее это вполне может получиться.

– Во сколько ты обычно ложишься? – спрашивает она, когда Леон въезжает на Утопия-Парквэй.

– В одиннадцать вечера.

– Если продолжим, выходит, будем видеться по выходным, – замечает Зои. – Пока я только в полночь выбираюсь из офиса.

– А во сколько приезжаешь?

– В десять, – хмыкает она, – да, я еще на этапе адаптации.

Типичная ошибка новичка: кажется, что каждый час одинаково эффективен и если начнешь работу в восемь, то закончишь только в десять вечера. Очевидно, что Зои в самом начале будущего открытия.

– Хочу угадать, какая у тебя квартира, – произносит она.

– С чего ты взяла, что у меня квартира?

– Я знаю этот трюк, не сбивай с догадки.

Леон тормозит у ее дома и глушит двигатель, поворачиваясь к Зои.

– Хорошо, у тебя есть три попытки.

– Хватит и одной. Думаю, ты живешь на Манхэттене.

– Это очень большой район, – пожимает плечами Леон.

– Новый небоскреб около Брайант-парка, – чуть щурится она. – Пентхаус.

– Два из трех верны, – подтверждает он, – но не Брайант-парк.

Не дожидаясь ответа, Леон выходит из машины, чтобы открыть Зои дверь.

– Неужели не Мидтаун? – спрашивает она. – Адская кухня?

– Центральный парк.

– Прости, недооценила масштаб, – прикладывает руку к груди Зои.

Леон протягивает свою и снова ощущает мягкость кожи.

– Зои, у тебя в резюме есть номер мобильного.

– Конечно.

– Я могу воспользоваться положением и взять его оттуда?

Ее выражение лица почти не меняется, только губы трогает легкая улыбка.

– Да, ты можешь это сделать.

Опустившись на секунду, он оставляет невесомый поцелуй на костяшках ее пальцев, и губы чувствуют еле заметную дрожь: тело выдает ее лучше, чем лицо. Что же, на это будет интересно посмотреть.