– Оливки и маслины?

– Убрать косточки и разрезать пополам. Потом собираешь ингредиенты вот в этой миске.

Больше всего Зои хочется, чтобы он стащил с нее джинсы и нагнул прямо над кухонным столом… Но этого точно не произойдет. Господи, почему рядом с Леоном за нее начинают думать гормоны? Что в нем такого?

– Как скажешь, – отвечает Зои и берется за нож.

– И расскажи, кто за мной следит.

– Мне вчера пришло сообщение от Сверчка, того журналиста, что написал разгромную статью о ваших проблемах.

Леон позади нее ощутимо напрягается.

– Что там было?

– Наши фотографии у «Пристанища», – открыто говорит Зои. – И ему нужны двадцать тысяч, чтобы они не ушли в печать… Или Арчеру.

– Почему ты решила, что следят за мной, а не за тобой? Деньги он требует с тебя.

– Рой никогда мной не интересовался. К тому же скандал, который он пытался раздуть вокруг «Феллоу Хэнд», не достиг желаемых масштабов. Ваша стратегия промолчать получилась даже эффективнее, чем любое опровержение. Вдобавок всем стало известно, что вдова Тома Гибсона теперь заняла важный пост в компании.

– И ты думаешь…

– Он ищет новые подтверждения твоей инфернальности.

– Ты знаешь его имя, а что насчет фамилии? – Голос Леона звучит напряженно.

– Рой Броган, – выдыхает Зои, пока ее накрывает странными чувствами. – Он тоже учился в Корнелле.

Словно Леон держит пистолет у ее виска и допрашивает – но все ведь совсем не так. Более того, его пальцы даже не сжимаются вокруг ее плеч слишком сильно.

– Спасибо, принцесса, – впервые она чувствует в его голосе улыбку. – Я просто не знал, как зовут этого урода.

– Что мне делать? Он ждет деньги до среды.

– Не обращай внимания. Считай, он больше не проблема.

Во вкрадчивом тоне слышится неприкрытая угроза, и Зои невольно поеживается, но Леон делает совсем невообразимое: он касается губами ее шеи и тут же отступает назад.

– Ты умница, что рассказала мне, – говорит он. – Я возьму этот вопрос под контроль, а теперь давай займемся делом. С тебя – салат, с меня – ризотто.

Леон начинает спрашивать ее о любимых книгах и фильмах, о детстве в Бостоне и родителях. Темы оказываются аккуратными и ненавязчивыми: они не вторгаются в личное пространство, наоборот, создают атмосферу непринужденной беседы. Иногда она задает встречные вопросы и в ответ получает только честность.

Топ необычных свиданий в ее жизни теперь точно возглавляет готовка на чужой ресторанной кухне.

Имя Сверчка больше не звучит в их разговоре.

Глава 19

Леон

Поднимаясь в офис к восьми, Леон чувствует, что жизнь начинает понемногу возвращаться в свой обычный ритм. Смерть Тыковки все так же зияет дырой в душе, но рваные края этой раны, кажется, начинают обрастать новой кожей.

Скорее всего, пустота никогда до конца не заполнится, на всю жизнь оставшись ноющей болью, которая не пройдет ни днем, ни ночью. Но она хотя бы перестанет быть острой.

К его удивлению, Эмилия уже раскладывает какие-то вещи на своем рабочем столе. Леон никогда не видел такого усердия от Шерил, даже не надеялся и не пытался требовать – достаточно того, что не опаздывала.

– Доброе утро, мистер Гамильтон, – сияет улыбкой она. – Вам сделать кофе перед началом рабочего дня?

– Не нужно, спасибо. И тебе не рекомендую: кофе не дает энергию, а только занимает ее у внутренних ресурсов на время. Лучше выпей чай или стакан свежевыжатого сока.

– Спасибо за совет, мистер Гамильтон, – кивает Эмилия. – Ваш календарь на сегодня уже готов.

– Это радует. – Он при ней открывает телефон. – Помнишь, я писал на девять поставить Барнса и Эдвардса?

– Да-да, я так и сделала, правда, пришлось сдвинуть еженедельную встречу с миссис Морстон на вечер, на шесть часов.

– Это… А, ты о Джанин. Чудесно, когда мимо тебя будет проходить миссис Гибсон, как раз отправь ее к Джанин, – пробегается по календарю Леон. – Выглядит хорошо, спасибо. Отличная работа.

Первый час – самое продуктивное время дня, не стоит откладывать задачи ни на секунду: все, что должно быть сделано за день, кроме встреч, необходимо уложить именно в эти шестьдесят минут.

Леон чувствует старое доброе удовлетворение, отмечая галочками закрытые вопросы. К девяти у него остается только один, самый уродливый и неприятный – разбор минусового ОПУ [5] завода. Сегодня ему не хочется делать это в одиночку, так что, может, Джек не будет против присоединиться к нему после Джанин.

Стук в дверь в девять ноль-ноль – это как раз он. Джек и Гэри за последнее время не только сами выучились удивительной для них пунктуальности, но и начали требовать того же от всех остальных – видимо, это следствие жуткого перегруза, который преследует офис.

– Я непродуктивен в девять, – заходит вместе с предупреждением Джек. – И не готовился к теме разговора.