– Перед смертью Том позвонил маме, рассказал о болезни… Он попросил передать, чтобы я проверилась.

– Только не говори…

– Первая стадия, – кивает Джун, – поймали очень рано. Но когда я позвонила, чтобы поблагодарить Тома, узнала, что его уже нет.

Пальцы сами сжимаются в кулаки, словно впиться ногтями себе в ладони – единственный способ дать боли выход. Разговор с Джун становится той последней каплей, что пробивает ему череп, напоминая: он не смог спасти Тыковку.

– Это сейчас кажется таким глупым, – продолжает она. – Восемь лет псу под хвост. Пока Том был жив, я все время злилась на него.

– Что изменилось?

– Теперь я злюсь на себя. Когда Кейт сказала мне о Томе… Я ведь даже не знала, что он был женат.

В этом она не одинока. Леон поднимается, обходит стол и кладет ладони на плечи Джун. Так легче. Слышать ее голос, чувствовать под пальцами все то же хрупкое тело, но не видеть слишком хорошо знакомый взгляд.

– Злись на меня, – предлагает он. – Я здорово напортачил за последний год. Потерял ориентиры, забыл о важном и сам предал Томми… Но этого не вернуть. Ты уже начала лечение?

– Нет. Кейт предложила помощь, убедиться, что все пройдет нормально. Ты же знаешь, какой пиздец у нас творится, я до сих пор в очереди на дополнительную диагностику. Как будто пока моя первая стадия не станет третьей, ничего срочного быть не может.

– Так ты здесь…

– Сдаю биопсию.

Леон прикидывает, во сколько это обходится Кэтрин, и ставит в голове заметку покрыть расходы самостоятельно. Опустошать личный фонд беременной женщины – это слишком.

– Давай договоримся, Джуни, – произносит он. – Если при лечении государство не будет покрывать какие-то расходы, напиши мне. Я закрою.

– Не нужно…

– Нужно. Сомневаюсь, что конюшня Ала сможет заплатить за лечение от рака.

– Почему ты это делаешь?

– Судя по всему, мне жизненно необходимо спасти хотя бы одного из Гибсонов, – с усмешкой отвечает Леон. – Будь я индийцем, верил бы в кармический долг перед вашей семьей. И с Томом я точно провалился.

Когда в дверь снова стучат и на пороге появляется хитро прищурившаяся Кэтрин, напряжения между Леоном и Джун почти не остается.

У нее было право на него обижаться. У него на нее – тоже, но сейчас, когда оба провалили свое задание поддерживать Тыковку, детские разборки теряют весь смысл.

Да, Джун – его первая бывшая и всегда ею будет. Леон даже обнимает ее на прощание, хоть теперь совсем без лишнего подтекста. Прошло столько лет, боже… Кажется, это длилось вечность.

– В понедельник задержусь, – сурово предупреждает Кэтрин. – Мы с Джун поедем в клинику.

– Останься на секунду, – просит Леон и замолкает, пока за Джун не закрывается дверь. – На какие деньги Джун проходит обследование?

– На мои, – пожимает плечами Кэтрин. – Ты платишь отличную зарплату, могу себе позволить.

– Пришлешь мне счет из клиники.

– Знаешь, – кусает губы она, – я даже не буду спорить. Просто скажу «спасибо» и напомню, что в среду мы улетаем.

– Обязательно, – обещает Леон. – Как ты?

– Как беременная вдова перед годовщиной свадьбы. Гормоны вынуждают меня плакать дважды в день, а Рамон – еще и орать.

– Осталась всего неделя, – обещает Леон. – И дальше будет легче.

– Очень хочу тебе верить, но я, знаешь ли, – она кивает на свой живот, – так что будет только тяжелее. Прости, нам пора.

– Конечно.

Леон возвращается за стол и выключает компьютер: к черту. День не задался с самого утра, а появление Джун в поле зрения только больше разбередило душу. Он не ожидал ее увидеть, не рассчитывал на разговор и уж точно не представлял, что из этого выйдет. Чертовы сюрпризы судьбы: интересно, они когда-нибудь закончатся?

Он не тоскует по Джун, хоть внутри что-то и царапает гвоздем по стеклу. Это не совсем из-за нее… Скорее грусть по прежней жизни. Той, в Манчестере, простой и понятной. Где главной дилеммой было одно – встречаться с сестрой лучшего друга или отпустить ее в мир без преступных синдикатов и риска сесть в тюрьму.

План сработал. У нее нормальная жизнь и даже вполне надежный муж. Вот только Леону от этого не легче. Нужно собрать собственные непрошеные эмоции во что-то вроде пластикового контейнера и дать им побушевать где-нибудь далеко от него. Рука сама собой тянется к телефону, и прежде, чем Леон успевает осознать, что делает, он уже звонит Зои.

Первое решение – самое верное, да?

– Привет, – откликается динамик смеющимся голосом. – Что-то случилось?

– Ты нужна мне.

Черт, он говорит это слишком часто в последнее время. Проклятые нервы, хорошо бы Зои не приняла на свой счет и не подумала, будто он в нее влюблен. Это может стать проблемой.

– Прости, папочка, но мы договаривались на завтра.

– Помню, но мне нужно… сегодня.

– Что? – Ее тон меняется на серьезный. – Я ведь говорила, что занята, встречаюсь с подругами.

– Подожду. Напиши, во сколько закончишь, и я тебя заберу.