Финиш. Зои окончательно пропадает в этом ужасном человеке, и ей не стоит этого делать, последняя клетка мозга кричит «НЕЛЬЗЯ!!!», но эндорфины затыкают ей рот кляпом. Грубые толчки вырывают из груди не стон, а крик. Они – единственное, что действительно важно.

Зои добровольно сдается в этот плен. Леон крутит ее, как куклу, забирая удовольствие для себя, но от его поцелуев, которые не прекращаются даже сейчас, всего становится настолько много, что и ей хватает с головой.

Еще один поворот – и Зои оказывается сверху. Леон крепко держит ее за бедра, однако в голову приходит шальная, но возбуждающая донельзя идея, которую немедленно хочется исполнить. Два легких сжатия его плеча – и пальцы, впившиеся в ее задницу, расцепляются, давая соскользнуть вниз.

Не ей же одной сходить с ума в этой темной комнате? Когда головка члена касается ее гортани, Зои слышит расслабленный стон, и на ее макушку ложатся пальцы, которые в следующую секунду зарываются в волосы, сжимая. В уголках глаз собираются непрошеные слезы, но в них нет никакой грусти: наоборот, это лучшее чувство на земле.

Леон машинально толкается навстречу, и Зои, застыв, дает ему управлять процессом даже сейчас. Глубокий вдох через нос, и рвотный рефлекс отступает. Надолго Леона все равно не хватает: он ускоряется, стонет громче, и теперь уже не поймешь, кто кого умоляет.

Сперму, которая заполняет рот, Зои быстро сглатывает: это каждый раз заставляет огни в глубине чужих глаз вспыхивать с новой силой. Приподнявшись, чтобы вытереть уголки рта – он точно смотрит, – она перекатывается на спину.

В голове пусто и хорошо. Когда рука Леона по-хозяйски притягивает Зои в крепкие объятия, ничего не нужно говорить, только уткнуться носом в широкую грудь и нащупать пальцами любимый шрам на его бедре. Небольшой, круглый, с рваными краями – Зои ни разу о нем не спрашивала, но каждый раз безошибочно находит этот крохотный изъян в идеальном теле, который напоминает, что Леон реален.

– Сейчас наберу ванну, – обещает он шепотом, – пять минут.

– Это необязательно, мы ведь не завершили сессию.

В ответ звучит тихий смех, который заканчивается поцелуем в висок.

– Мне не нужно придерживаться тематических рамок, чтобы заботиться о тебе, принцесса.

Сердце обволакивает теплом, и Зои жмурится от нахлынувшего счастья. Она молча придвигается еще ближе, вдыхает сумасшедше приятный запах тела Леона и морально готовится к тому, что скоро на несколько минут ей станет холодно.

Позже, когда Леон на руках опускает ее в заполненную горячей водой ванну, она представляет, что так будет всегда. Эта забота, ласка, его довольный, как у сытого кота, взгляд. Сегодня, завтра, через месяц… Всегда.

– Не хочешь залезть ко мне? – спрашивает она.

– В другой раз, – обещает Леон и садится рядом, протягивая стакан. – Возьми, сейчас открою тебе шоколад.

– А музыка? – выходит почти капризно.

– Как я мог забыть, – улыбается он. – Твоя любимая сильная женщина.

По ванной комнате разливается знакомая мелодия. Леон протягивает Зои плитку шоколада и откидывается назад, к стене. Он особенно хорош сейчас, со слипшимися волосами, капельками пота на лбу и странной полуулыбкой.

– Откуда у тебя шрам? – спрашивает она.

– Тот, что на бедре? – приподнимает бровь Леон. – Перестрелка.

– Звучит круто. И много у тебя было перестрелок?

Он морщится, косится на свой шрам, но все же отвечает:

– Одна, и нам всем хватило. Братья вытаскивали меня из Левеншульма, пока я был в отключке и все пытался умереть от потери крови. Залило всю машину, сиденья проще было выбросить, чем отмыть, а еще вымазались, как черти.

– И это вас остановило?

– Это, таскающий нас на хуях ветеринар, который меня зашивал, и внезапное осознание того, насколько мы смертны.

Леон на секунду мрачнеет после этих слов, но тут же, встряхнув головой, поднимается.

– У меня для тебя кое-что есть.

Зои прикрывает глаза, потягиваясь, и нога дает о себе знать легкой болью. Нет, это все же чистой воды идиотизм: их отношения по контракту превращаются в ромком. Но сейчас ей слишком хорошо, чтобы это менять.

– Ванная – странное место для подарков, – задумчиво произносит Леон, – но за ужином я, если честно, забыл.

Повернувшись, Зои видит небольшую бархатную коробочку у него в руке и тут же поднимает ладони из воды, сначала принимая протянутое полотенце. Забыл, как же… Он специально хотел смутить ее, в этом нет никаких сомнений.

Сережки. Небольшие золотые кольца, свитые из нескольких колец потоньше и усыпанные бриллиантами… Зои замечает слово «Графф» внутри коробки, и прикидывает, что такие, должно быть, стоят не меньше десяти тысяч.

– Они очень красивые, – переводит взгляд на Леона она.

Но какие-то слишком девчачьи. Нежные, тонкие, да и самой Зои они не совсем подходят: скорее для девушки лет восемнадцати, или их могла бы выбрать такая… О боже.

– Я не могу их принять, – протягивает она коробочку обратно.

– Что не так?

– Они были куплены не для меня.

– Я тебя не понимаю, – хмурится Леон.

– Ты ведь их не выбирал, да? – Зои с вызовом смотрит ему в глаза.