– Скажи, что должна сказать.

– Я больше так не буду, – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Что?

– Я больше так не буду, сэр.

– То-то же.

Он перекинул ремень через мою шею, словно поводок, потянул на себя… и схватил свободной рукой за лицо.

– Ты больше никогда не будешь вести себя как шлюха на работе. Ты скроешь свое настоящее лицо ото всех, если захочешь остаться моей персональной шлюхой, потому что я не потерплю чужих взглядов на тебе, чужих рук на твоем теле. Я не хочу даже слышать твоего смеха над чужими тупыми шутками.

Каждое слово вбивалось в мою голову, будто отпечатываясь татуировкой на затылке. Я смотрела в черные глаза, буравящие меня, и не видела ни одной эмоции, лишь требование к повиновению.

– Ты – моя игрушка. Только моя.

И я сдалась. Сомнения, сопротивление и любое непокорство, которое могло во мне оставаться, были сломлены двумя последними словами.

– Да, сэр, – выдохнула я ему в лицо.

– Это единственное, что я хочу от тебя слышать.

Рэй отложил ремень в сторону.

– Перевернись на спину, чтобы я тебя видел.

Когда я растянулась на постели, он снова обошел кровать, по дороге выдвинув ящик длинного комода, приставленного к стене, и, когда оказался рядом, на простынь что-то упало.

Рэй вырос надо мной, и это выглядело так, словно дикое языческое божество забирало меня, принесенную ему в кровавую жертву. Неон, оказавшийся слева, освещал только одну его половину. Решимость на лице, спокойная и непоколебимая, превращалась в жуткую маску власти на затемненной стороне.

– Мне нравится форма твоих сосков, – произнес Рэй. – Опусти руки.

Наклонившись, он обвел пальцами по очереди каждый из них. Это оказалось настолько нежным, что туман в моей голове стал плотнее, и я невольно подалась навстречу его рукам. Тихий одобрительный вздох, вырвавшийся из Рэя, был моей первой похвалой.

Еще пара движений – и он коснулся меня теплым влажным языком. Медленно обвел по кругу соски, сначала один, потом не забыл и о втором. Я зажмурилась от удовольствия, надеясь, что это будет только началом. Внутри все сводило от нахлынувшего и разраставшегося внизу живота возбуждения.

Рэй отстранился, но ненадолго, он протянул руку куда-то в сторону, и через секунду я снова выгнулась, но уже не от ласки: один из сосков пронзило болью, которая, впрочем, тут же превратилась из острой в ноющую. Не успев даже отреагировать, я взвыла: то же самое постигло и второй.

Я опустила глаза: на моей груди красовались две маленькие деревянные прищепки. Они сжимали ареолы, направленные на меня длинными концами. Рэй отстранился и наклонил голову, словно любуясь проделанной работой.

– Так они еще лучше.

Грудь ныла, но эта тупая боль почему-то не мешала моему возбуждению, которое, вопреки любой логике, становилось только сильнее. Я еле сдерживалась, чтобы не трогать себя, но тяжелое дыхание, кажется, меня и так выдавало.

Это не было нормальным. Ничего из того, что мы делали, не было таковым – и Рэй походил на маньяка, который мог меня уничтожить. Проблема заключалась в том, что я хотела быть уничтоженной.

Он снова наклонился, и когда его губы коснулись моего соска с невесомым поцелуем, кожа взорвалась тысячей новых ощущений: успокаивающее прикосновение сделало боль такой приятной, что я готова была умолять о том, чтобы ее стало больше.

Моей шеи коснулся холодный острый металл.

– Ты чувствуешь это? – спросил Рэй. – Чувствуешь, как боль открывает тебе новую дверь?

– Да, сэр, – еле слышно прохрипела я.

– Сегодня мы не будем слишком увеличивать ее, чтобы не испортить путешествие. Но точно выясним, где моя маленькая шлюха захочет почувствовать ее в следующий раз.

«Следующий раз»… Я была настолько погружена в этот, будто завтра собирался наступить конец света, но Рэй явно не планировал удовольствие одноразовым. Почему это звучало чем-то большим, чем признание? Почему его тон оставался строгим, но я так хотела уловить в нем ласку, что действительно слышала ее?

Почему?..

Металлические шипы двинулись, начиная исследовать мое тело. Каждое касание заставляло кожу пылать от удовольствия, которое приносила эта крохотная острая боль. Когда я смогла открыть глаза, то увидела, как маленькое колесико пробегается по рукам, отчего те покрываются мурашками, обводит овал груди, немного задевая прищепки. Новая вспышка ощущений вырвала у меня из горла стон – и губы Рэя снова успокоили ноющие соски.

Сумасшествие. Кажется, я была возбуждена настолько, что заливала кровать.