– Полностью разденься и аккуратно сложи одежду у порога.

Очень захотелось спросить, не встать ли мне на колени и погавкать, но я вовремя вспомнила, что обещала полностью слушаться. А мне точно подходил БДСМ? В любом случае ничего не оставалось, кроме как сделать то, о чем попросили.

Да, целый абзац рассуждений о том, как стремно вот так раздеваться. А вы сами попробуйте делать это под чужим взглядом, и не в страстном стягивании с себя одежды, а как в публичном бассейне. Еще и аккуратно потом все складывать. Да я дома ничего так не складываю!

Когда оказалась полностью обнаженной, возбуждение опять куда-то исчезло, зато глаза привыкли к сумраку. Я даже повернулась в сторону Рэя, но его голос не дал этого сделать.

– Сделай два шага вперед и встань на колени.

Я послушалась, но как только начала опускаться, Рэй жестко меня остановил, схватив за плечо.

– Еще шаг. Ты семенишь, а не идешь.

Как-то унизительно… Но если честно, что-то в этой перемене тона мне нравилось. Сложно было сразу понять, что именно.

Спальня была устлана ковром, который смягчил ситуацию для моих коленей. Но как только я опустилась на него, мою голову накрыла чужая рука.

– Повтори стоп-слово, – приказал Рэй.

– «Прекрати».

– Повтори стоп-движение.

Я опустила руку и дважды хлопнула ей по ковру. Рэй удовлетворенно хмыкнул и собрал мои волосы, а потом за них оттянул голову назад.

– Ты будешь обращаться ко мне «сэр», и никак иначе.

Теперь я видела, что он тоже был полуобнаженным. Заметила силуэт его широких плеч и намеки на ту самую фигуру, на которую облизывалась все эти месяцы. Вот бы он включил свет и дал мне себя рассмотреть.

– Интересно, – его голос проникал под кожу, приятно покалывая внутри, – в какой момент ты превратилась в это?

Вопросительный тон сбивал с толку: он хотел моего ответа? Рэй замолчал и потянул мои волосы на себя сильнее.

– Во что? – выдохнула я.

– В шлюху.

Резко, отточенно, непререкаемо. Он дал мне определение так, словно это была аксиома, очевидная нам обоим. И это… не обижало. Почему?

– Ты маленькая грязная шлюха, Уна, – продолжил он. – Несколько месяцев напрашивалась на наказание.

В какой-то степени он был…

– Прекрати думать. – Захват в моих волосах стал сильнее и больнее. – Отвечай.

– В тот момент, когда увидела тебя.

Рэй опустился ниже, оказавшись прямо над моим задранным кверху лицом.

– К кому ты обращаешься?

– В тот момент, когда увидела вас, сэр.

– Ты обвиняешь меня? – Его голос стал еще строже. – Дерзкая шлюха, которая флиртует с каждым мужчиной на расстоянии десяти ярдов^[17], обвиняет меня?

– Нет, сэр, – тут же ответила я.

И в голове словно выключили свет.

Это не должно меня возбуждать. Это никого не должно возбуждать, это ненормально, но, кажется, влага, сочащаяся между ног, говорила об обратном. Я была ненормальной, получается?

– Мне придется преподать тебе урок.

Рэй потянул за волосы, заставляя встать. Он так и не разжал кулак, провел меня к кровати и вынудил залезть туда. Я снова оказалась на коленях.

– Для начала я хочу, чтобы ты повторила за мной: «Хорошие девочки не флиртуют с коллегами».

Щеки запылали, и в комнате стало слишком жарко. Рэй мог говорить что угодно, для него это казалось естественным: строгий, не терпящий возражений – именно таким он был каждый раз, когда мы виделись. Но чтобы повторять такое…

– Я не слышу твоего голоса.

Шелест – кажется, он доставал ремень из петель в джинсах, – и прежде, чем я успела произнести хоть что-то, раздался свист. Голую кожу моей задницы обожгло резкой болью, и Рэй вовсе не стеснялся в ударах. Сразу последовал второй.

– Каждое твое непослушание будет наказано.

– Хорошие девочки не флиртуют с коллегами! – вырвалось у меня.

Как только я произнесла заветные слова, на место удара легла ладонь, успокаивавшая больную кожу такой приятной лаской, что у меня задрожали колени. Властным движением Рэй нажал на мои плечи, заставляя опуститься на четвереньки, и после этого обошел кровать и сел напротив меня.

Его лицо, теперь снова узнаваемое даже в полумраке, оказалось над моим. Рэй сохранял строгость, и в его тоне не было ни намека на улыбку, но то, что он говорил, противоречило всему, что я видела.

– Если ты начнешь хорошо себя вести, тебя ждет награда. Большая награда, просто огромная для такой маленькой шлюхи. Ты ведь можешь быть очень хорошей девочкой, – холодно произнес он.

От этого несоответствия мое сознание выдало критическую ошибку и отключилось. Теперь локтями на постель опиралось возбужденное желе из Уны Боннер, готовое абсолютно на все, лишь бы получить ту самую награду.