– А вот здесь я готов спорить на деньги. Стеллажей и контейнеров больше не будет, вот увидишь.

– Чушь.

– Это незаконно, глупо и некрасиво, – пожал плечами он. – И, скорее всего, уже выполнило свою главную функцию.

Мне потребовалось еще около десяти минут пути, чтобы успокоиться и поверить, что новый телефон и восстановление номера действительно решат проблему.

На удивление, «Водафон» сработал быстро. Не прошло и часа, как я сидела и загружала любимые фотографии с облака, переписываясь с Брендой. Эрик предложил мне ограничиться доставкой пиццы и вернулся к работе, но в момент, когда в гостиную ворвался соскучившийся по мне Гильденстерн, я вспомнила, о чем именно хотела поговорить.

– Эрик! – мы с псом распахнули дверь в его кабинет.

– Что-то не работает? – обернулся он.

– Я сегодня поняла, кто обрушил «Хортенсонс»!

И кстати, если вам интересно: Эрик выиграл свою воображаемую ставку. В понедельник в офисе уже не было ни одного стеллажа и контейнера, даже та стена исчезла. Отдел целую неделю шумел, а потом успокоился. Думаете, чушь? Полная!

Он вопросительно сузил глаза, но меня уже было не остановить.

– Это сами «Рид солюшнс», – продолжила я, ухватив пальцами ухо Гильденстерна. – Они устраивают эти атаки!

– Ну да, я тебе разве не сказал? – поднял брови Эрик.

Я медленно опустила голову и посмотрела на умильную морду пса.

– Пожалуйста, – попросила я Гильдерстерна. – Давай ты его сожрешь?

Спустя что-то вроде месяца

Больше, чем связывать и душить, Эрик любил только трахать меня на весу. Казалось, особенное удовольствие ему доставляло осознание, насколько это легко, и, если честно, оно было взаимным. Порой он носил меня по дому, держа одной рукой, и когда его мышцы напрягались, белье слетало с меня само.

А еще мы с Эриком оба являлись сторонниками движения «Свободу соскам», и даже слово «лифчик» в его доме было запрещено произносить, не говоря уже о том, чтобы надеть. А если добавить к этому, что в доме царили тропики, то вполне можно догадаться: в основном я носила только трусы и футболку.

Каждые выходные, проведенные у Эрика, превращались в секс-марафон. И вот сейчас, к вечеру субботы, мы подобрались к его экватору.

Прислоненная к стене, я боялась упасть, ведь держаться было не за что, а здравого смысла во мне не осталось еще пять минут назад, когда Эрик гнался за мной по дому. В этот раз я пыталась скрыться в прачечной, но он успел догнать, схватить и объявить своей.

Своей, боже.

И вот теперь, когда его зубы придерживали мой клитор, а язык делал с ним что-то невероятное, я теряла голос от громких несдержанных стонов. Если бы могла, влюбилась бы в Эрика во второй раз только за то, во что тот меня превращал. Откуда он точно знал, что именно делать? Все тело заполнялось огнем, который пожирал меня, оставляя только пепел, но это было лучшим состоянием в мире.

Я бездумно царапала ногтями стену прачечной, хватала ртом воздух и вот-вот могла задохнуться от переизбытка ощущений. Эрик был лучше кислорода: сейчас каждое его движение зарождало внизу живота новую волну удовольствия. Они расходились кругами, и пока одна затухала, несколько новых уже стремились занять ее место.

Еще немного. Совсем чуть-чуть, и я бы… Но мне не был разрешен оргазм, а послушанию Эрик отлично умел обучать. Всего лишь пару раз оставил меня связанной, на грани безумия и без возможности дотронуться ни до себя, ни до него. Черт, мысли об этом только распаляли еще сильнее.

– Эрик, – хрипло простонала я. – Можно мне…

– Нет, – тут же остановился он.

Как здесь было не взвыть? Секунда – и его руки оторвали меня от стены и помогают опуститься ниже. Только бы не на пол, потому что сейчас мои колени были пудингом…

Под задницей появилась твердая прохладная поверхность. Я попробовала открыть глаза, но перед затуманенным взглядом был только силуэт Эрика. Окруженный светом от лампы под потолком, как порочным нимбом, он был прекрасен. Каждый бугорок мышц, широкий подбородок и встрепанные волосы… От этой восхитительной картины я застыла, любуясь, надеясь, что она не исчезнет, если моргнуть.

Эрик подтянул меня к себе, убрал с моего лба прилипшие волосы и опустился к губам с поцелуем, который хоть немного, но привел меня в чувство. Его язык был настойчивым, но одновременно нежным, и реальность все равно куда-то окончательно уплыла, оставив нас наедине.

Я знала, каким агрессивным может быть поцелуй Эрика. Знала, что такое залечивать прокушенную кожу и носить водолазки с упорством Стива Джобса. И сейчас в его губах читалось что-то другое, необычное… Ровно до момента, пока Эрик не вошел в меня.