Мама приучила меня смотреть под ноги на лестницах, так что я подняла голову, только уже когда оказалась внизу. Холодный ветер окутал все тело, покрывая кожу мурашками, но возможно, дело было не только в нем.

Панорамное окно-дверь, сдвинутое вбок, открывало доступ к заднему двору… И из него. Наполовину в доме стоял один из доберманов. Тот, что был чуть посветлее, значит, Розенкранц.

– Хороший пес, – медленно произнесла я. – Хороший и, надеюсь, сытый пес, которому сейчас неинтересна еда…

Розенкранц сорвался с места, мгновенно преодолевая расстояние между нами. Я даже не успела толком испугаться, как оказалась на полу, пригвожденная к теплому паркету мощными лапами.

Это был мой последний миг на земле, но, вопреки расхожему мифу, жизнь не проносилась у меня перед глазами. Может, потому что я не успела пожить?

Опустив голову, Розенкранц принюхался ко мне и… широко лизнул, от шеи до самого виска. Потом еще раз. Стоп, что он сделал?!

Я сбросила с себя лапы и села, в то время как огромный и предположительно злой пес-людоед сел рядом со мной, тыкаясь носом мне в ухо. Так и не осознавая происходящее до конца, я подняла руку и погладила его. И знаете что? Он начал вилять хвостом! Через секунду по другую сторону от меня нарисовался второй, Гильденстерн, и ему требовалось ровно то же самое. Он быстро обнюхал мою шею и подлез под вторую руку.

– Ты там поспать реши… – на пороге появился Эрик.

Он умолк на полуслове, уставившись на нас. Псы только сильнее замахали хвостами.

– Розенкранц! Гильденстерн! ФУ!

Глядя ему в глаза, я начала чесать собак за ушами. Те совсем растеклись.

– Приучены к человеческому мясу? – уточнила я, и будто в ответ на мои слова Розенкранц снова широко лизнул мне лицо. – Собаки-людоеды, Эрик?

– Не обольщайся, – с трудом скрывая смех, ответил он. – Ты же тоже моешь овощи перед едой. Они маринуют тебя слюной.

Его разнесло, как сумасшедшего: ни разу еще не слышала, чтобы он так оглушительно, долго и искренне хохотал. Я попыталась подняться, но это получилось только когда Эрик, насмеявшись, разогнал собак и сам начал с ними играть.

– Теперь будет легче, – произнес он. – Пойдем на улицу, поможешь с барбекю.

– Ты вынудил меня рассказать тебе о моих преступлениях, угрожая их людоедством!

– Ага, и если бы ты была собачницей, это бы не сработало. Доберманы – породистые собаки. Если они сожрут что-то кроме своего дорогого корма, у них будет несварение.

– Твою мать! – Я набросила на плечи пальто и вышла вслед за ним. – Это нечестно.

– Просто бизнес, кроха. Еще не выучила урок? Не обманешь ты – это сделают с тобой.

– Что если я начну тебя обманывать?

– Попробуй, – серьезно повернулся Эрик. – Будет интересно угадать, когда ты это сделаешь.

Он вручил мне овощи и нож, а сам открыл крышку раскаленного гриля и начал укладывать туда мясо.

– Мне незачем, – заметила я. – В отличие от тебя, я не испытываю оргазм от игр разума.

– Ты просто еще не втянулась. Или врешь себе: на самом деле тебе интересно ходить вокруг Блэка. Понимать, что его сводит с ума паранойя, и дразнить, подпитывая подозрения, а потом разрушая их.

– Так ты видишь мою работу? – повернулась я. – Не хочу тебя расстраивать, но…

– Врунишка.

– Ты не дослушал. Смотри, вчера я осталась в офисе допоздна из-за «Хортенсонс».

Пока мы готовили еду, я посвятила Эрика в последние сутки своей жизни. Конечно, не рассказала ему, как Рэй держал меня за подбородок – эти фантазии приличные девушки оставляют для темных ночей, – но все равно пришлось объяснить, как глупо спалилась.

Когда я закончила, мясо и овощи уже были готовы. Эрик еще пару минут яростно молчал, и только потом махнул рукой, чтобы я следовала за ним на кухню.

Настроение в воздухе изменилось, но сложно было понять, из-за чего.

– Мы можем взять вино вместо виски?

– Ты знаешь, где шкаф, – сквозь зубы процедил Эрик.

Я сама откупорила бутылку, пока он в той же тишине накрывал на стол. Интересно, что его так разозлило? Он же не ревновал, мы были не в тех отношениях.

– Я просил тебя держаться от Блэка подальше, – наконец сообщил Эрик. – И вместо этого ты общаешься с ним все больше.

– Это он общается со мной, – протянула руку к мясу я, но получила по пальцам. – Заметь, я ни разу даже не заходила в его кабинет.

– Ага, обедаешь с ним, сидишь болтаешь по вечерам. Может, еще на коленки к нему залезешь?

– Захочу – и залезу.

– Ну так лезь! Только не удивляйся потом…

– Не хочу. Пока.

Эрик поднял на меня ожесточенный взгляд, и я пихнула ему в руку бокал вина.

– Красненькое. Для настроения и мяса.

– Уна…

– Я уже поболтала его, танинчики вышли.