По непонятной причине часть меня хочет, чтобы он это сделал.

Он отстраняется, откидывает голову назад – из моей груди вырывается выдох облегчения.

Эйден выпрямляет спину, на лице зловещая улыбка, страх стал лучшей наградой по сравнению с желанием. Я моргаю, надеясь, что новой атаки не будет.

– Так вот во что ты решила поиграть. – Его большой палец скользит по моей уже липкой коже – какое нежное прикосновение, или мне это кажется…

От этого все чувства усиливаются.

– Кем нужно быть, чтобы обвинить мужчину, которого так хочешь? – Ладонью он плотно закрывает мне рот, давая понять, что вопрос риторический.

Одеяло скользит ниже, и вот уже холодный воздух ощутим около пупка. У меня нет времени на испуг или иную реакцию, даже на мысль о том, что он увидит шрам. Внезапно он перестает стягивать одеяло. Потом рывком опускает его до бедер, обнажив тело и душу, а также большую часть татуировки со всеми изъянами. В серых глазах восторг; будь взгляд ощутим, я бы уже пребывала в экстазе от удовольствия, дрожала то ли от холода, то ли от жара в его взгляде.

Ноздри его раздуваются. Рука в татуировках сжимает мое колено, заставляя согнуть ногу и отвести ее в сторону.

Я издаю странный звук горлом, предполагалось, что это будет протест, но я замираю, когда Эйден склоняется ближе.

Он не сводит с меня глаз, но больше не прикасается.

Просто завис надо мной и следит за реакцией.

Затем протяжно выдыхает.

Мне не хватает воздуха, кажется, легкие сейчас разорвутся. Мыслительный процесс прерывается – никаких попыток осмыслить, что он сейчас увидит мой шрам, зачем он пришел и собирается ли сделать мне больно.

Меня переполняет восторг от необычности происходящего.

Это так невинно и эротично, что он меня просто нюхает, будто пытается запечатлеть запах в своем сознании, что меня охватывает эйфория, пронзает, угрожая реверберацией целостности позвоночника.

Улыбка Эйдена становится плотоядной, он облизывает губы, глядя вниз, словно готовится к приему пищи.

Удовольствие постепенно рассеивается, ему на смену приходит нечто успокаивающее, знакомое, оно берет верх и разрушает иллюзорную реальность, которую я создала для себя.

Тело напрягается, и осознание медленно просачивается во все закоулки разума, еще не совсем ясного из-за снотворного.

Этот мужчина проник в мой дом.

Следил за мной здесь.

Это означает, что ему известно не только мое местонахождение, но и мои новые данные.

Я лежу, позволив ему приблизиться. Похоже, я недооценила существующую угрозу, именно из-за этого оказалась в такой ситуации, как сейчас.

Пытаюсь вырваться, тошнота подступает из самого живота к горлу, я дергаюсь и мычу, тогда он наконец убирает ладонь от моего рта. И выбрасывает ее вперед снова, готовый зажать, но я совершаю маневр в сторону раньше, нависаю над полом в тот момент, когда меня начинает тошнить.

Струи летят на ковер, в то самое место, где остались лишь частично следы отпечатка ботинка, я судорожно хватаю воздух, понимая, как облажалась.

Тыльной стороной руки вытираю рот, Эйден собирает мои волосы в хвост, сжимает его изо всех сил и тянет вверх так, что глаза готовы вылезти из орбит.

Я ложусь на подушку и, моргая, смотрю в потолок.

– За последние три года ты, я вижу, свыклась с тем, что наказания удастся избежать. – Его дыхание несет мне аромат мяты, и я вынужденно поглощаю его. – Но теперь будет иначе, ангел. Тебе придется за все заплатить. Особенно теперь, когда я точно знаю, как ты меня хочешь.

Он поворачивает мою голову лицом к себе, прижимается губами ко рту и начинает языком раздвигать губы. Я пытаюсь вывернуться, вытолкать язык – мне претит мысль, что он ощутит вкус рвотных масс, но внезапно он сам отталкивает меня.

– Помнишь, я сказал о том, чтобы кому-то это рассказать? – Он медленно встает. Одежда вся черного цвета, ботинки громоздкие, взгляд диковатый, таким его в тот вечер в Нью-Йорке я точно не видела.

Не сказав больше ни слова, он выходит из комнаты, а я падаю на кровать, предчувствие беды проникает через кожу внутрь.

Шевелю языком, ощущая нечто чужеродное, этого вкуса не было еще совсем недавно.

Это мята.

– Они не смогут пораньше?

Я вытираю запотевшее зеркало и пристально смотрю себе в глаза, отражающиеся в маленьком участке стекла. Телефон прижат к уху, вода падает на пол, покрывая плитку каплями, пар окутывает все вокруг. Я разглядываю себя, пытаясь понять, происходило все прошлой ночью в реальности или нет.

Проснувшись утром, я увидела лишь следы на ковре, куда меня стошнило, выглядело все так, будто кто-то пытался убрать их, но я не помню, чтобы делала это.

Липкий леденец во рту и вкус мяты – последнее, что я помню, хотя их к утру уже не осталось.

Еще на мне была футболка с надписью «Metallica», а ее я точно не надевала при Эйдене.